– Ефрейтор Губер. Специалист по материальному обеспечению. Не был он в тех танках, в тылу сидел, когда они нас давили. Да и форма на нем не черная, а серая. Снаряды и горючее им обеспечивал. А они нас лупили и давили.
Коровенко так же быстро, как вспыхнул, успокоился.
– Скоро мы его отпустим, поэтому кормить не будем, – заключил Саблин.
– Верно, нам самим на этой еде надо дотянуть до Киева.
– Давай, быстрее доедай и понаблюдаешь, а мы с Алешкой поспим. Потом я тебя сменю, – распорядился Филипп.
– А чего тут наблюдать? Кругом ни души. Все поспим, а немца привяжем. Едрена-Матрена!
– За отказ нести службу в условиях военного времени… – начал Малькевич. – Шлепнуть тебя надо! Лодырь!
Саблин сунул в руки Коровенко пистолет.
– Смотри, он на взводе, не нажми курок.
– Знаем, знаем, не совсем деревня! – сразу возгордился Андрей. – И нажимать на что знаем, и когда – знаем!
Он воткнул за пояс пистолет, где у него уже болтался нож, сунул руки в боки и выставил вперед одну ногу. Весь его вид и поза были довольно комичны, и Малькевич прыснул от смеха.
– Немцу рот ототкнуть? – спросил он, посмотрев на дремлющего на земле немца с кляпом во рту.
Саблин взглянул на солдата, ему стало жаль пленного, который тяжко дышал через нос.
– Ототкни! – согласился Филипп.
– А если он убежит, пока вы будете спать, а я наблюдать?
– А черт с ним! Пусть бежит, – махнул рукой Малькевич. – Он нам уже не нужен.
– Я буду лежать вон на том пригорке, – указал Андрей и выдернул изо рта немца кляп. Он пошел на пригорок и лег там среди травы. Солнце пригревало, Коровенко стащил гимнастерку, подставив под его лучи свое белое тело. Кругом было тихо и спокойно, только вдали слышался шум моторов, очевидно, в деревне были немцы. Солнечное тепло быстро сморило парня, глаза сами собой закрылись, и дремота незаметно навалилась на него, поглотив даже шум моторов. И в эту теплую, убаюкивающую тишину, словно воркование голубей, вползла немецкая речь. Говорили двое то грустно, то весело, легонько посмеивались. Коровенко проснулся и сразу понял, что немецкая речь – это не сон, что немцы были рядом. Он приподнялся, осторожно выглянул из густой травы и сразу увидел их. Двое немецких солдат в расстегнутых серых мундирах с закатанными рукавами и автоматами на шее медленно шли, вяло загребая сапогами землю. Их почти одинаковые светлые волосы напоминали ковыль. Оба молодые и рослые, пилотки подсунуты под погоны. В таком мирном виде они даже не казались Андрею страшными.
– Ох, черт! – тихо, одними губами прошептал он, окончательно потеряв сон, и змеей скользнул вниз, прикрываясь редким кустарником. Саблин и Малькевич лежали под деревом голова к голове и крепко спали. Немец отполз в сторону, поднялся на колени и напряженно вслушивался в приближающиеся немецкие голоса. По выражению его лица Коровенко понял, что он вот-вот крикнет солдатам, и, подавшись вперед, прижал к его виску ствол пистолета и прошипел:
– Только пикни, гадюка! Я разнесу твой черепок вдребезги! Только пикни, поганый байстрюк! Ты лучше приляг, приляг, а то увидят! – Андрей резко толкнул немца на землю и подсунул ему под подбородок ствол пистолета.
– Ты все понял, гитлеровская гнида?
– Я, я, поньял! – прошептал немец в ужасе, пытаясь отодвинуться от пистолета и вдавливая себя в землю.
Солдаты поравнялись с тем местом, где спрятались беглецы, и один из них вдруг заиграл грустную мелодию на губной гармошке. Саблин проснулся, увидел Коровенко, прижимающего к земле немца, и, чуть приподнявшись, разглядел сквозь кустарник головы немецких солдат.
Они прошли мимо, и еще долго было слышно как попискивала губная гармошка. Андрей засунул немцу в рот кляп, и они снова побрели по лесу, ориентируясь только на солнце, рассчитывая, что идут на запад. Несколько отстав, понуро плелся немец.
– Чего он за нами тащится? – возмущался Малькевич. – Сбежал бы уже давно!
– Он боится один в лесу, со связанными руками, – заметил Саблин.
– Развяжи… – предложил Коровенко.
– Тогда он станет опасен.
– Может он умышленно отстает, чтобы наконец сбежать? – предположил Малькевич.
– Вряд ли, у него таких возможностей было много, – не согласился Саблин.
Лес поредел, сразу за лесом они увидели дорогу и услышали нарастающий гул мотора. Вскоре показалась колонна немецких грузовиков. Крытые камуфлированным брезентом, они надрывно ревели моторами, раскачиваясь на ухабистой дороге. Беглецы залегли за кустами. Позади них опустился на колени и немец. Он тоскливо глядел на мелькавшие за деревьями грузовики.
– Родненьких увидел, каналья! – выругался Коровенко и погрозил немцу пистолетом. – Только высунься!
Немец сразу упал лицом в траву и замер, видно он хорошо понимал, что этот постоянно ругающийся низкорослый солдат с короткой шеей шутить не будет и всадит в него пулю.
– Так-то! Освоил язык, немчура! – ухмыльнулся Андрей.
– Надо уходить в чащу и там переждать до темноты, – сказал Саблин. – Ночью перейдем дорогу и это поле.
