Он быстро откупорил банку, отрезал по кусочку свинины каждому, то же самое проделал с хлебом и сказал:
– Остальное надо беречь. Не в каждой деревне нас ждут с распростертыми объятиями. Будем ли мы завтра что есть – одному Богу известно.
Они принялись за еду, и через пару минут все было кончено.
– Вроде и не ел, – с сожалением сказал Коровенко. – Может, чай сварганим? Котелок у нас есть. Правда, воды давно не было. Но теперь будем думать и о воде.
Саблин поднялся, Коровенко сложил аккуратно еду в ранец и поглядел на вещи. – Ребята, я это возьму, можем на хлеб поменять.
– Сдурел, крестьянин? – озлился Малькевич. – Ты что, мародер? Мне и в глотку этот хлеб не полезет!
– Ты, я вижу, надеешься, что тебя будут везде кормить? Забыл вчерашний хутор? Дед за продукты готов был тебя вилами продырявить. Мародер! – презрительно произнес Андрей. – Я что, отнимал это барахло у людей? Скажи ему, Филипп!
– Забирай! – распорядился Саблин. – Эти тряпки нам жизнь спасут. За одну лису нас накормят до отвала. Давайте заберемся поглубже в лес и пересидим до вечера. Видите, как тут немец днем шныряет. До Киева рукой подать, километров семьдесят наверно. Только я чего-то не пойму: стрельба идет почему-то в другой стороне. Может, мы сбились? Хотя держим исправно по солнцу.
Ночью они вышли из леса и двинулись через поле, туда, где в отдалении едва заметно светилось зарево. Неожиданно они уперлись в дорогу и остановились.
– Откуда здесь дорога? – прошептал Коровенко.
– А ты что, эти места знаешь? – не удержался от ехидства Малькевич.
Они медленно пошли вперед, и, пригнувшись, хотя и так было довольно темно, перебежали вымощенную дорогу. На другой стороне, не задерживаясь, скорым неслышным шагом заскользили через травянистое поле, и вдруг наткнулись на плетень какого-то огорода. В темноте едва просматривался большой дом. Саблин поманил за собой ребят и нырнул в пролом в плетне. Они обогнули строение и увидели второе, поменьше. Забора здесь не было, и все трое, крадучись, приблизились к нему. Саблин уже приготовился постучать в окно, как за спиной услышал глухой кашель и бормотание на немецком языке. Солдат в шинели и каске стоял возле угла дома и что-то невнятно говорил то ли себе, то ли кому-то, стоящему за стеной. Филипп, ступая со всей осторожностью, прокрался к другому углу дома, удивляясь про себя, почему немец их не увидел. Он понимал, что назад теперь уходить рискованно, и решил, что идти надо только вперед. Однако через несколько шагов Филипп уткнулся в крепкую, высокую калитку. Рядом просматривались настежь открытые ворота. Но и там Саблин с трудом разглядел тень человека и замер, выжидая. Он не ошибся, это стоял второй часовой, который принялся ходить в воротах от столба к столбу, вобрав голову в плечи. Один раз подошел настолько близко к беглецам, что Саблину почудился запах табака, и он приготовился к нападению. Но немец отвернулся в другую сторону, и Саблин прошептал Коровенко:
– Гляди назад, как бы кто не подошел к нам сзади. Рассветать скоро начнет. Что-то надо делать. Каждая минута играет против нас.
Рядом, в соседнем дворе, заурчал двигатель автомашины, стало ясно, что и в эту сторону им не уйти.
– Западня какая-то, – прошептал Малькевич, крепко стискивая ложе винтовки.
– Может, снять часового? – предложил Коровенко и вытащил нож. Конечно, сам он этого делать не собирался и всю надежду возлагал на Филиппа.
– Подождем, может, ситуация изменится, – прошептал Саблин, но нож все-таки взял. И, словно по волшебству, ситуация стала меняться: послышался шум мотора приближающегося грузовика, узкий луч света от затемненных фар показался на улице. Рассвет уже тронул на востоке небо, звезды стали скатываться вниз одна за другой. Крытый брезентом грузовик подошел к воротам и остановился, свет фар погас, стало еще темнее. Из кабины выпрыгнул водитель, оставив работающим двигатель.
– Ганс, где твой капитан? – спросил водитель часового.
– Он приказал до утра его не будить, – ответил Ганс.
– У меня срочное дело, разбуди! – нетерпеливо потребовал водитель. – Я пойду вместе с тобой и сразу скажу ему, он не будет сердиться.
Они пошли к дому, и Саблин мгновенно принял решение:
– За мной! – тихо приказал он и быстро подскочил к автомашине. Медлил всего секунду, в которую ему пришла в голову предательская мысль: «А если не сумею тронуть, это же не ЗИС!». Но он тут же отбросил сомнения и тихо повернул рукоятку двери, моля Бога, чтобы она не заскрипела. Но дверь заскрипела, и Саблин уже не стал таиться и прыгнул на сидение. Малькевич с Коровенко вскочили в кабину с другой стороны, и Филипп выжал сцепление. Он сразу дал газ и включил скорость. Тут у него произошла ошибка: скорости на немецком грузовике не совпадали с ЗИСом, и машина вместо первой скорости медленно поползла на второй. Саблин не дал мотору заглохнуть, нажал на акселератор. Двигатель взвыл и быстрее потащил эту махину.
– Стой! – закричал тревожно немец.
