– Ганс! Я сейчас вернусь! – по-немецки громко крикнул в ответ Саблин, чем сбил с толку немцев, и беспрепятственно поехал по улице, набирая скорость. По дороге шли двое немецких солдат, они шарахнулись в сторону. Вслед полетела отборная брань, но Саблин уже ни на что не обращал внимания. Он пошарил на щитке, нашел выключатель, щелкнул, и в кабине загорелся свет. Филипп торопливо выключил его, погрузив кабину в темноту. Потом он все же нашел то, что искал, и включил затемненные фары.
Деревня кончилась быстро, и пустынная дорога стала разворачиваться перед глазами беглецов.
– Вот это класс! – восхищенно воскликнул Коровенко. – Едрена– Матрена! Они пока очухаются, мы будем в Киеве.
– Не кажи гоп! – заметил Малькевич.
– Ну ты и нудила! – разозлился Коровенко. – С такими как ты мы и войну не выиграем!
– Украли грузовик – и думаешь, уже войну кончили! – злил Малькевич Коровенко, снимая тем самым с себя напряжение.
– Украли! – взвился Андрей. – Это трофей! Без единого выстрела! А дал бы он нам вслед пулю? Как бы тогда запел?
– Ладно вам, стратеги! Едрена-Матрена! – засмеялся Саблин, еще не веря до конца, что мгновенно родившаяся авантюра вдруг обернулась для них такой удачей. «Может, я везучий!» – подумал и хотел по чему-нибудь постучать, но кругом было только железо, и Саблин отогнал от себя коварную, искушающую мысль.
– Ребята, что дальше? – спросил он. – Пока мы только вырвались. Это же надо: шли, шли и зашли прямо в пасть зверю. Хорошо, что собака не залаяла. Да, а почему я не слышал собак? Деревня как деревня, а собак не слышно.
– Наверно немца не любят, попрятались, – предположил Коровенко.
– А может, наоборот – немец их не любит и побил, – заметил Малькевич.
– Может, и побил, – согласился Коровенко. – Нас хоть не обнаружили. Я думаю, нам надо вперед, там Киев, там и разберемся, что к чему, – рассудил Малькевич.
– Ребята, не хочу вас разочаровывать, но думаю, что Киев немцы взяли.
– Или мы ушли на заранее подготовленные позиции, – съязвил Малькевич.
– А ты, оказывается, злобный! – воззрился в темноте Коровенко на Малькевича. – Чего ты такой озлобленный? В твоих словах ничего хорошего, за такие слова тебя бы…
– Ты, патриот! – разозлился Саблин. – Или ты с нами, тогда прекрати выискивать в нас «врагов народа»! У нас главная задача – выбраться к своим и живыми, а там показывай на фронте свой патриотизм. Или катись отсюда к своей едрене-Матрене! – он резко затормозил, так что и Малькевич, и Коровенко стукнулись головами о ветровое стекло. – Ну! Открывай дверь! Катись отсюда, нам не по пути!
– Филя, ты что! Белены нажрался? Какие вы «враги народа»! Я такой же как и вы враг! Прости, если я что не так!
– В общем, так, – отрезал Саблин. – Судьба свела нас под огнем, связала смертью, мы и сейчас под смертью ходим и должны быть братьями друг другу, глотку рвать друг за друга! А нет – то давайте прямо сейчас и разойдемся в разные стороны. Рычать и кусать друг друга мы не будем, – успокоившись, закончил Саблин. – Для этого немец есть.
– Не будем! – торжественно воскликнул Коровенко. – Могу поклясться кровью, сейчас руку себе раскрою и поклянусь! Болтаю я иногда не по злобе, а по глупости. Прости, Алеша!
– Все, собрание считаем закрытым! – ответил Саблин. – Начался рассвет, нам надо где-то укрыться. Первая же машина, которая нас встретит, или солдат, может остановить наш прорыв к Киеву. Я думаю, залезем в тот лесок. Рисковать не будем. – Филипп повернул машину, осторожно переполз через кювет и, подпрыгивая на ухабах, повел ее к лесу. Им повезло, они сразу наткнулись на просеку, и грузовик въехал в густую чащу. Филипп открыл дверцу и чуть не упал на землю.
– Меня ноги не держат! – пожаловался он удивленно и стал сгибаться и приседать. – И шея отнимается.
– Это нервы, – пояснил Малькевич. – Ты пережил нервное потрясение, оно даром не проходит. Давай-ка я тебя разомну, – он принялся разминать плечи и шею Филиппу своими тонкими не рабочими руками. Коровенко отодвинул его и сказал с насмешкой:
– Куда тебе такую шею размять. Тебе на скрипке скрипеть, на пианино бренчать, а тут уметь надо, – и принялся азартно и сильно разминать плечи Саблину.
Филипп стонал и смеялся:
– Выходит, на скрипке и пианино уметь не надо, брат Андрюша?
– А что толку с его скрипки и пианино, если шея болит? – продолжая разминать упругое тело, не сдавался Коровенко. Наконец он в заключение шлепнул по голой спине Саблина и сказал:
– Перший класс! Приходите на массаж! Теперь я займусь завхозовскими делами, произведу инвентаризацию захваченного трофейного имущества. Хорошо бы тут немецкий харч был, – он полез в кузов под брезент и оттуда раздался его глухой ворчливый голос. Что он сказал, ни Малькевич, ни Саблин не поняли и подошли к борту грузовика.
– Вы только поглядите, что я тут нашел! – воскликнул Коровенко и высунул из-под брезента диковинный пулемет. В отличие от «максима», у него был тонкий ствол, одетый в специальную с отверствиями стальную рубашку и деревянное ложе с полукруглым вырезом для плеча.
