Кряж молча поманил Яна и ушел с ним в пещеру, где помещался его штаб, лазарет и личная комната. Вскоре Ян вышел и позвал Саблина. Кряж внимательно поглядел в глаза Филиппу и спросил:
– Как же так получилось? Точно и обоснованно!
– Кто-то передал Ганке, что Дзорда – это был именно он, Ганка признала его по голосу, – через кого-то передал, что хочет встретиться с руководством партизанского подполья. Ей показали тот дом, где должна состояться встреча. Чтобы заинтересовать нас, он предложил надежный вариант. На такое нельзя не клюнуть: внедрить в полицию нашего человека. Меня это предложение почему-то насторожило, даже не понравилось, но приказ есть приказ.
– Почему насторожило?
– Не знаю. Жизнь уже научила, что за нее надо бороться. Очевидно, интуиция. Да еще этот жандарм в кабачке. Будто ждал нас там, а потом пошел оповестить, что мы явились. В общем, надо было не лезть сразу в западню. Встречу перенести, дом взять под наблюдение. На такую встречу идти под прикрытием. Все! В следующий раз меня надо информировать о задании.
– Я сам не знал, почему вызывали, но просили малоизвестного человека, – тихо ответил Кряж. – Почему же он решил все изменить? Внедрил бы нашего человека в полицию, через него вышел бы на наших людей – таков был замысел. И вдруг сломать такую перспективу. Если бы ты был на месте Дзорды…
– Захватил бы одного из руководителей подполья. А я так ему и представился. Путь к разгрому короче: пытки, получили бы связи – и все! Дальше – дело техники.
– Очень устал?
– По нервам ударило. Как загнанный волк! Сидишь и ждешь конца. Не было бы Ганки – прорвался. Надо бы ее спросить про провокатора. Свернуть голову следует ему. А то он нам еще не такое устроит.
– Уже устроил. – Кряж отвел глаза в сторону. – Тут трое ребят из России. Хорошие ребята! Пошли к нему на связь. От этого зависело обеспечение отряда продовольствием месяца на два. Мы клюнули. Ребята ушли до твоего выхода. Три дня не получал информации. Сейчас есть: они у Дзорды. Совпадение?
– Ясно! Он поэтому решил, что лучше взять члена руководства, чем какого-то кандидата в полицейские. А сообщение о русских ребятах он получил, когда вышел из дома после встречи со мной. Надо что-то делать. Ребят нельзя оставлять в руках Дзорды, он их изувечит.
– Пойдешь или будешь отдыхать? – Кряж испытующе посмотрел на Саблина. – Там может быть тяжко.
– Пойду!
– Тогда поешь и часок отдохни.
– А где Дубович? Я теперь и ему не верю!
– У него все правильно. Только спесивый очень. Недорезанный буржуй! – добавил он по-русски и крепко выругался.
На лице Саблина ни один мускул не дрогнул, ему хотелось улыбнуться Кряжу, но он сдержал себя. Никому не следует знать, кто он. Если Дубович не проболтался… Нет, ему не до какого-то Саблина.
– Вас везли менять на каких-то крупных бонз, югославы взяли немецкий штаб. А тебя воткнул в эту группу приятель-бельгиец за золотые часы. Но не довезли…
– Дубович проинформировал, – добавил Кряж, и было непонятно, о чем проинформировал Дубович командира.
…Операция была настоящим самоубийством, никто ее практически не готовил. Кряж был уверен, что товарищи из городской группы в Гуменном все разведали, выяснили, установили наиболее слабое место охраны. Но оказалось, что ничего этого не было сделано. Человек, который имел возможность выполнить это задание, на явочную квартиру не пришел.
Владис Саборов, возглавлявший подпольную группу в городе, встретил Кряжа возде дома, где намечался сбор всех участников операции. Только теперь из рассказа Саборова выяснилось, что же здесь произошло. Почему взяли русских ребят тихо и без выстрела. Это и было наиболее странным. Андрей Андрусяк – смелый и отчаянный парень, одессит, уже показал себя не раз в самой сложной обстановке. Живым в руки не дастся. Ваня Кудряшев, киевлянин, моряк, за оборону Севастополя имел орден Красного Знамени. Женя Антонов, бывший летчик, два ордена Красного Знамени.
– Я приказал приготовить вам хлеб, – объяснил Саборов. – Джакоб с сыновьями выпекли, нагрузили повозку и тронулись в горы. Все было тихо и спокойно. Так было не один раз, – продолжал рассказывать Саборов. – Я ушел на квартиру и не беспокоился. Через час вдруг прибежал Ярослав, это мальчик, которого я всегда посылаю подстраховать, чтобы он шел в отдалении и наблюдал. «Взяли повозки! – закричал он с порога. – Джакоба, его сыновей, русских! Они уже были на окраине, как вдруг целая свора жандармов выскочила и окружила повозки. Русских сразу связали, оружие забрали! В хлебе рылись и нашли там гранаты! Джакоба и сыновей повязали и всех повезли в жандармерию». – У них была легенда с Джакобом на случай провала, что русские заставили его силой отдать хлеб и заложниками взяли сыновей.
«Хорошая мысль! – одобрил Саблин про себя. – Для гестапо, конечно, это не легенда. Их на таком не проведешь! Но все-таки!»
– Я не разрабатывал для них деталей поведения, – заметил Саборов. – Сейчас жду известий из тюрьмы. Ваши люди где? В случае необходимости они смогут быстро включиться в операцию?
– Для этого шли! – закончил разговор Кряж. – Пойдем, посидим.
