– Это автомат. Не советую поднимать шум, – предупредил он чиновника. – Где везут арестованных?
– Там, – показал тот вперед, осторожно отодвигаясь от ствола автомата. – Там спецвагон, сразу за паровозом.
– Веди!
– Господа, у меня дети и внуки! – взмолился он сразу задрожавшим голосом.
– У тех, кто в спецвагоне, тоже есть дети. Иди! – жестко приказал Филипп.
Ревизор подчинился и понуро пошел первым. Два вагона они миновали, все так же пробираясь сквозь толпу пассажиров. В тамбуре последнего чиновник остановился и показал на матовое стекло с решеткой. Ян дернул дверь, но она оказалась запертой.
– Ключ! – коротко бросил он ревизору и протянул руку.
– Господа! Делайте со мной, что хотите! Я не пойду! – Он протянул ключ Яну.
– Пусть убирается! – приказал Кряж.
Ян открыл первую дверь, шагнул на сцепку и повернул ключом защелку во второй. Дверь тихо открылась, и Саблин увидел пустой коридор. Он даже испугался такого везения. Он ждал, что в коридоре будут жандармы: стоять у окон, курить, но чтобы так пусто, словно в вагоне никого и нет – это было уже слишком! Но тут дверь одного купе распахнулась и жандарм, молодой чернявый парень без фуражки и ремня, пошел в их сторону. Они затаились, он открыл дверь туалета и щелкнул задвижкой изнутри. Кряж сразу же вошел в тамбур и стал напротив туалета с пистолетом в руке. Едва дверь отворилась, он ринулся вперед, свалил жандарма на унитаз и нанес ему сильный удар пистолетом по голове.
– Они могут быть в трех купе! – сказал он быстро, и Саблин поразился его преображению. Это был собранный, решительный, уверенный человек. Он таким понравился ему в эти минуты: никакой апатии, флегматичности и угрюмости.
– Я беру первое, Карел – второе, ты, Ян, – третье! Попробуем обезоружить их. Только бы не стрелять! Тогда все будет нормально. Иначе из соседнего вагона… а там вы видели сколько офицеров? – он не договорил и решительно двинулся по коридору.
Все три купе оказались открытыми, слышались голоса, смех. Ян, за ним Саблин проскочили вперед, и Филипп встал в проем двери, вскинув автомат. Жандармов было четверо. Они чувствовали себя вольготно и в безопасности, сидели без ремней, головных уборов и играли в карты. Появление этого заросшего бородой человека с автоматом буквально парализовало их: один как поднял карту вверх, так и замер с ней в воздухе. Глаза, полные ужаса, уставились на Саблина.
– Не двигаться! – приказал он и свободной рукой снял с вешалки три автомата. Он бросил оружие назад в коридор. Лишь подсознательная мысль промелькнула в голове: «А где же четвертый автомат?», но его отвлек голос Яна:
– Их здесь нет!
– В моем купе тоже нет, – ответил и Кряж. – Где арестованные? – зарычал он на жандармов.
– Там! – ответил один, заикаясь, и показал на соседнее закрытое купе.
– Лечь всем на пол! – прикрикнул на них Кряж.
В ту секунду, когда Саблин чуть отвернулся к Яну, один из жандармов бросился на него. Но Филипп успел нажать на спусковой крючок. Автоматная очередь пришлась жандарму в живот, и он повалился на пол без звука. Филипп полоснул огнем по остальным, и все было кончено.
Ян и Кряж открыли огонь по своим купе. И тут произошло то, чего они никак не ожидали. Ревизор, который прошел за ними следом, рванул стоп-кран и закричал:
– Прыгайте, бегите! В соседнем вагоне – немцы!
Поезд, визжа тормозными колодками и выбрасывая из-под них сноп искр, резко сбавил ход, заклацали сцепные приспособления.
Ян рванул дверь купе. Все шестеро захваченных партизан и подпольщиков сидели здесь.
– Быстро! Выскакивайте!
Кряж распахнул двери тамбура и спрыгнул на насыпь, подхватив скованных наручниками сыновей Джакоба, буквально вывалившихся наружу. Следом выскочили и покатились по насыпи, увлекая друг друга наручниками, Джакоб и Андрусяк. Потом спрыгнули с подножки Ваня Кудряшов и Женя Антонов. Последними покинули вагон Ян и Филипп, они тащили за плечами автоматы, взятые у жандармов.
Только теперь Кряж понял, какую медвежью услугу им оказал ревизор: впереди было чистое поле, ни одного кустика, до леса быстро не добежать.
Саблин крикнул Антонову:
– Поднимите руки! – и выстрелом в замок разорвал наручники. – Берите автоматы! – он бросил на землю оружие и подскочил к Андрусяку. Через секунду и их руки были свободны. Ян расстрелял наручники на руках ребят, и все бросились в степь, стремясь как можно дальше уйти от поезда.
Выстрелы привлекли внимание не только пассажиров, набитых в вагоны и теперь высунувшихся из окон, с любопытством разглядывавших вооруженную группу, но и немцев, которые могли легко расстрелять бегущих в поле людей. И тут снова произошло непредсказуемое: ревизор понял свою оплошность, он прекрасно представлял себе последствия своего поступка, потому что увидел, как один из немецких унтер-офицеров пристроил винтовку на окне вагона, выбив прикладом стекло. С такого расстояния он без особого труда, хорошо владея стрелковым оружием, расстреляет всех до одного. Ревизор крикнул по-немецки:
– Поезд минирован партизанами! Сейчас будет взрыв! – Потом он прокричал предупреждение по-словацки пассажирам.
