Шмелев медленно шел по улице, наслаждаясь ранним весенним теплом, и размышлял: стоит ли ему прямо отсюда из Киева двинуть в Одессу или же возвратиться в Москву, в потом выбрать время и слетать к морю. Желание у него было большое вернуться домой и наконец отдохнуть после поездки в Чехословакию, в Омск и Киев, разобраться с делами, посоветоваться с бабкой по поводу обмена квартиры, и вообще, он успел выдвинуть массу причин, по которым следует ехать на вокзал и брать билет. Дальше все было делом техники, билет он получил быстро, до поезда оставалось два часа, и тут он вспомнил про старшего инспектора уголовного розыска Рыбалко. Не позвонить ему было бы большим свинством, и Шмелев набрал номер служебного телефона. Рыбалко был на месте и очень обрадовался его звонку.
– Знаешь, Витя, а я ведь тебя разыскивал, ну просто ты очень был нужен Верочке Коваль. Ты ее помнишь?
– Ну конечно! Где она сейчас? Она же была на БАМе, где-то в Тынде, самоутверждалась. Свой хлеб зарабатывала.
– Самоутвердилась! Заболела там, тяжелый круп, мать ездила за ней, привезла, еле отходили. Уехала в санаторий, но для тебя оставила интересное поручение. Если ты не бросил собирать материал о Саблине, герое Словацкого Сопротивления, то могу дать один адрес. Я тебе звонил, но ты был в ЧССР.
– Так я же по этому вопросу туда и ездил, искал партизан, тех, кто знал Саблина по борьбе. Потом был в Омске, а вот сейчас приезжал в Киев, чтобы повидаться с одним бывшим партизаном. Только убили его ножом, полгода назад.
– Постой, постой! Это ты о Кудряшове?
– Конечно! Вы знаете это дело, Григорий Романович?
– Повисло оно. Загадочное убийство. Кудряшов стоял в углу, когда была драка. Никакого отношения к дерущимся не имел и вдруг получил нож в спину, прямо в сердце. Никто не видел, кто и как. Да, потом все шарахнулись из пивного бара, попробуй докопайся. Все твердят одно: не видел, не знаю. Там еще та публика собирается. Я же сыщик, я ничему не верю и в случайное убийство тоже. Но ничем не располагаю. Так ты, может быть, подъедешь, я тебе адрес один дам, который Вера добыла.
– Я уже на вокзале, через час уезжаю. Если можно, то продиктуйте.
– Хорошо! Так, так, вот он! В конверте. Лично Шмелеву. «Витя, нашла одного человека, знал лично Саблина. Вместе с ним призывался и выходил из окружения. Фамилия – Коровенко Андрей Мефодьевич. Живет в колхозе «Красный селянин». Буду рада встрече! Вера».
– Какая жалость, что не смог с ней повидаться, – посетовал Шмелев. – Приедет – большой от меня привет. Я снова буду в Киеве и обязательно увижусь и с ней, и с вами тоже.
Утро начиналось прекрасно: солнце ярко светило в окна, наполняя их радостных светом. В богато обставленной квартире занимался своим туалетом Серж. В одну из комнат дверь была закрыта, там отдыхала его мать. Вот уже почти месяц она жила у сына, жалуясь на болезни то почек, то печени, то на сахарный диабет. И Серж сравнительно легко «доставал», для нее различные «светила», которые слушали, смотрели, давали советы. Серж возил ее в клиники, научно-исследовательские институты, где ее диагностировали по самым современным методам. Он не особенно верил в ее болезни, но как заботливый сын старался делать все возможное, чтобы она чувствовала, как ему дорога.
Серж повязал перед зеркалом галстук, надел пиджак и оглядел себя со всех сторон. Найдя, что выглядит эффектно в новом костюме цвета мо– ренго, он подмигнул своему отражению в зеркале и подошел к двери. Слегка приоткрыл ее, улыбнулся и приветливо помахал рукой пожилой женщине, лежавшей в больших подушках. Открыв входную дверь, он лицом к лицу столкнулся с Самариным и двумя другими сотрудниками КГБ.
– Вам придется вернуться, гражданин Куц. У нас ордер на обыск в вашей квартире, – сказал Самарин и протянул ему документ.
Серж небрежно глянул в него и повернулся к ним спиной, как бы приглашая: «следуйте за мной!»
– А в чем, собственно, дело? – спросил он довольно спокойно. – В чем я обвиняюсь? И что вы хотите искать?
«Хорошо держится, сукин сын!» – подумал Самарин.
– У нас есть информация, что вы имеете оружие. Было бы неплохо для вас, если бы вы его выдали добровольно.
Серж весело рассмеялся, возникшее в первые минуты напряжение спало. Самарин подумал: «Осечка!»
– И все?
– Нет, не все. Против вас возбуждено уголовное дело по обвинению в организации антисоветской деятельности и в подстрекательстве других лиц к антисоветским акциям. Если вы располагаете какой-либо антисоветской литературой или множительной техникой, советуем вам выдать все это добровольно, без обыска.
– У меня ничего нет! – резко сказал Серж. – И никакой антисоветской деятельностью я не занимался! Я протестую против произвола! Какая-то гнусь написала донос, и уже прибежали рыться! Это вам не 37-й год, опричники! Я запрещаю вам рыться в квартире! – он криво и зло усмехнулся и демонстративно сел в кресло.
Пришли понятые: женщина и мужчина, они чинно сели на стулья у стены и замерли, наблюдая эту необычную для них процедуру.
