– Мы же едем в солнечный город, где тряпки являются его достопримечательностью. Там и купим! У меня тоже ничего, кроме сумки с деньгами.
– Удивительный ты человек! А я – как собака, мне свистнули, и вот, я уже скачу за тысячу верст. Эгоист ты, Серж! А усы тебе идут.
«Нельзя мне ехать одному, – ответил ей мысленно Серж. – Один в машине – это подозрительно. А с женщиной, и притом красивой, – все обоснованно. Так что радуйся, что ты мне понадобилась!»
…В кабинете Лазарева собрались сотрудники, они удобно устроились в креслах и тихо переговаривались. Полковник что-то быстро писал и, закончив, спросил Самарина:
– Где сейчас Серж?
– Информации пока нет. Но думаю, уже где-то под Одессой. Ночевали они в Киеве в кемпинге. Здорово водит машину, дьявол! Как взял на трассе сто двадцать, так до самого Глухова гнал. Вертолетом сопровождали, машинами. Там Ребров.
– Вы уверены, что «побег» прошел чисто?
– Он же сам проявил инициативу. Нас даже перехитрил с магнитофоном и прощанием с мамой. Так что нашим вариантом не пользовались.
– Что-то нотки хвастливые стали проскальзывать, – улыбнулся Лазарев. – А хвастать пока нечем. Вопросов много без ответов. Кому он звонок выдал? Кому? Почему рванулся в Одессу? Кто эта женщина с ним? Зачем?
– Тут все ясно. Мадаму он вызвал свою по телефону. Ей и звонил. С ней безопасней. Как отвлекающий маневр. А в Одессу – родной город.
– Тебе бы в прогнозе погоды работать. Або будет дождь, або нет, но и солнце может быть!
– Сомневаетесь?
– Одесса покажет. Если он нам связи не даст… не хочется думать о последствиях. Генерал был против нашей затеи, но я его убедил.
К Одессе они подъезжали, когда солнце уже было в зените. Перед крепким каменным домом, обнесенным добротным дощатым забором, остановились.
– Приехали! – устало потянулся Серж. – Жить будем здесь! Ванна и туалет, завтрак и обед по заказу, как в приличном ресторане, только все свеженькое, с Привоза. Уезжать, Галчонок, не захочешь! Хорошо бы вода потеплела!
А через час Серж вывел машину со двора, закрыл ворота. За калитку вышла его спутница в легком цветастом сарафане, с сумкой через плечо.
– Иди, Галчонок, окунись! Заодно воду разведаешь. Говорят, уже теплая. Не успеешь просохнуть, и я вернусь. Солнце к вечеру спадет, поедем тряпки покупать, – он поцеловал ее и сел в машину.
Покрутившись по городским улицам, полным людей и машин, Серж подъехал к пивному бару, где в свое время были Лесняков и Барков, закрыл машину и вошел в полумрак помещения. За стойкой стоял сам Лева в белом замызганном халате с закатанными рукавами.
– Салют! – приветствовал он Сержа, словно они расстались только вчера. – Спустись в камеру, я сейчас приду.
Серж обогнул стол и нырнул в подвал под занавеску. Лева следом вошел а каморку,
– Как доехал? – спросил он. – На дороге густо?
– На новой трассе свободно. Есть что-нибудь стоящее хлебнуть? В горле пересохло.
– Ангел, ты же забыл, куда пришел! – обиделся Лева. – Я же тебя жду уже целую вечность. Тут пузырек один фазанчик вчера оставил. Сказал, чтобы без тебя не вылакали.
Лева достал из-под стола темную бутылку «Наполеона», вынул из шкафчика пузатые фужерчики.
– Имеются яблоки, конфеты, компот, курага, орехи, а хочешь воблу? – оживился Лева.
– Давай курагу, Левик! Да простят нас французы, – с ударением на последнем слоге сказал Серж. – Не обидятся за кощунство! Да и встречу надо обмыть!
– Тут тебя еще «кейс» с шифром ждет. Если валюта – у меня есть один тип, нуждается в «попугайчиках», – Лева вытащил из холодильника два яблока, насыпал в пиалу орехов и кураги и ногой пододвинул к Сержу черный чемоданчик.
Серж покосился на него и откупорил бутылку коньяка…
…Лесняков, упрятавшись в дальний угол, чтобы не видел Лева, осиливал третью кружку пива, когда молодой курчавый бармен, которого когда-то Алесик назвал карапузом, вдруг выскочил из-за занавески с перекошенным от ужаса лицом и бросился к двери. Лесняков шагнул вперед и мгновенно поймал его за руку. Притянув к себе и заглянув в обезумевшие от страха глаза, тихо спросил:
– На змею наступил? Чего испугался? Ну? – грозно прикрикнул он на парня.
– Там дядя Лева… – сдавленно, заикаясь, прошептал тот дрожащими губами. – Они оба… – махнул он рукой вниз.
Лесняков переступил порог подвала и сразу увидел лежащего на полу Сержа. Лева скорчился в кресле, неестественно вывернув руку. Капитан опустился на колени перед Сержем, послушал сердце, взял стоявший на полу «кейс», осторожно поднял его и приложил ухо к крышке.
– Быстро гони всех в шею и закрывай шалман! – закричал он парню.
В лаборатории молодой человек в белом халате поколдовал над «кейсом» с помощью загадочных приборов и тревожно сказал полковнику Кравцову: «Время неизвестно, в любую минуту…»
Что он сказал дальше, Лесняков не слышал, но несмотря на свою кажущуюся медлительность, уже бежал к машине с «кейсом» в руке.
…Ребров сидел перед Лазаревым в кабинете. Он чувствовал себя виноватым, хотя объективно вины тут его не было.
