Поезд приближался, уже был отчетливо слышен стук колес на стыках рельсов. Саблин лежал на краю насыпи и вглядывался в темноту. Он не чувствовал ночной прохлады, голое тело было напряжено, оно как бы застыло и стало невосприимчиво к холодной атмосфере. Железная махина с едва заметными полосками света, направленными на рельсы, вынырнула из-за поворота и, пыхтя, двинулась навстречу беглецу. Паровоз промчался мимо Макса. «Скорость великовата!» – только и успел он подумать. Сразу же, как подброшенный, вскочил и вплотную приблизился к пробегавшим мимо вагонам. Состав был смешанным: крытые вагоны, платформы, цистерны. В темноте Саблин никак не мог увидеть, где же тамбур, и вагоны проскакивали один за другим, приводя в отчаяние Макса. Он рванулся к проносящейся мимо платформе, уже не думая, есть ли там тамбур или нет. Едва дотянувшись до борта платформы, почти догнал ее, и вдруг его рука ухватила торчащий крючок. Отчаянным усилием он подтянул себя к платформе, прыгая как безумный по шпалам. В какой-то момент Саблин подпрыгнул и ухватился рукой за борт платформы. Ноги его оторвались от земли, он завис на одной руке, не выпуская другой спасительный крючок. Провисев так несколько секунд, ухватился за борт второй рукой и, изогнувшись, забросил на него ногу. Отчаянным усилием Саблин подтянулся и перевалился через борт. Он упал на дно платформы и тяжкий стон вырвался из его груди. Макс стонал не от боли, от напряжения, от морального опустошения и наступившего сразу бессилия. Теперь он почувствовал и холод встречного потока воздуха. Макс пополз туда, где в темноте виднелась какая-то глыба. Приблизившись, он обнаружил, что это большой станок, накрытый брезентовым чехлом. С трудом ему удалось развязать шнур и стянуть чехол на пол. Макс закутался в него и, не попадая зубом на зуб, улегся у борта платформы.
Так он пролежал в полузабытьи несколько часов, пока поезд не остановился. До слуха Макса долетели обрывки разговора мужчин. Говорили по-немецки, речь шла о станке, который надо будет погрузить на автомобиль. Макс встревожился, еще немного – и его обнаружат. Он осторожно выглянул через борт. В сером утреннем рассвете разглядел двух мужчин, один, как ему показалось, был в форме полицейского. Станция небольшая: традиционный дом под красной черепичной крышей, рядом еще два домика, дальше виднелись сады. С другой стороны станционной постройки Саблин увидел большой кирпичный сарай, тоже под черепичной крышей. Макс пополз к противоположной стороне платформы, и его взгляд сразу уперся в каменную, облицованную бетоном стену. Дальше шел крутой подъем и поросшая лесом гора.
«Уходить надо только сюда, к каменной стене. Здесь должен быть водоотвод, по этой канаве проберусь вперед. Там и скроюсь. Если не околею от холода!» – он потер руки, плечи. И осторожно, перевалившись через холодный борт как можно тише спрыгнул на шпалы. Ноги его не удержали, колени подогнулись и он кувыркнулся в водоотводную канаву. Секунду полежал, прислушиваясь, уловил звук работающего двигателя. «Идет грузовик!» – подумал Саблин и быстро пополз, обдирая локти о бетон. Он подлез под вагон, до сарая было каких-то два десятка метров. Если быстро вскочить, то через пять секунд – за сараем.
К станции подошел грузовик и, развернувшись, задом подался к платформе, на которой стоял станок. Грузовик закрыл бортом людей и Саблин решился: он выскочил из-под вагона и огромными прыжками помчался к сараю. Никто его не заметил и он спрятался за его стеной. Но тут случилось непредвиденное, за сараем в саду он увидел женщину и попятился назад. Выход был только один – укрыться в сарае, тем более, дверь его была не заперта. Макс выглянул из-за угла: мужчины влезли на платформу и были заняты станком. Он скользнул вдоль стены, приоткрыл дверь и скрылся в темноте сарая. Когда глаза его привыкли, Саблин разглядел, что здесь полно сена. С одной стороны виднелась загородка. Он заглянул туда и услышал тяжкий вздох. Там лежала на подстилке корова. Макс вошел за загородку, почувствовав, как животное излучало тепло. Он присел возле нее и стал нежно гладить. Потом сел к ее боку спиной и прошептал: «Милая ты моя! Погрей меня!»
Согревшись у коровьего бока, Макс не заметил, как уснул. Разбудил его сдавленный крик женщины, она пятилась назад, прижимая к груди руки. Саблин сам испугался этого женского крика и вскочил. Но она мгновенно выбежала из сарая и защелкнула на двери засов. Макс слышал ее тяжкое прерывистое дыхание.
«Это конец! – подумал он довольно равнодушно. – К чему были все эти усилия? Лучше бы я получил пулю в лагере!» – его охватила горечь и отчаяние.
– Госпожа! – тихо окликнул он женщину. – Я не вор! Я бежал из плена. Я русский! – решился он на открытый разговор. Да и ничего другого ему же не оставалось.
Но женщина вдруг бросилась бежать и вскоре звук ее шагов совсем пропал.
«Позовет мужа-полицейского! – равнодушно подумалось ему. – А может, вызовут эсесманов. Эти мне ребра переломают. Так уж у них положено за побег: либо сразу пулю, либо…»
