Он не успел додумать эту мысль до конца. Звякнул засов, дверь распахнулась, голос снаружи приказал:
– Выходи!
Макс вышел и зажмурился от яркого утреннего солнца. Перед ним стояли двое мужчин, которых он видел утром. Тот, кого он принял за полицейского, оказался железнодорожником. В руках он держал двуствольное ружье, стволы были расположены вертикально, один над другим. Макс никогда раньше таких не видел, но догадался, что один ствол заряжен на медведя.
Он стоял у проема двери, полуголый, весь в кровавых ссадинах и кровоподтеках, и вдруг в глазах железнодорожника увидел сострадание. Тот опустил ружье и спросил:
– Ты из того лагеря, который бомбили американцы?
– Да, его бомбили и мы бежали, – ответил торопливо Саблин.
– Они вас ищут, разослали депеши.
– Вы меня выдадите немцам? – спросил Саблин, уже думая о том, как ему уйти отсюда живым.
Железнодорожник оглянулся на своего товарища и ответил:
– Нет! Это не наша обязанность! Идем в дом!
А через час он уже был накормлен, одет в костюм хозяина и получал напутствия:
– Тебе надо проехать всего семьдесят километров, там Дунай, а за Дунаем – твоя армия. Сегодня ночью сильно грохотало, может быть, форсировали. Я дам тебе мотоцикл, но ты нас не выдавай. В случае чего скажешь, что сам взял. Прости, но мы не можем тебя оставить здесь.
Женщина посмотрела на Саблина страдальческим взглядом и вдруг перекрестила его.
– Смотри, держись проселочных дорог, на трассу не выезжай, задержит патруль.
Саблин поблагодарил хозяев и, сопровождаемый ими, вышел во двор. Там стоял старенький «Цундап» с коляской. Он сел, быстро разобрался в управлении и запустил движок. Чух-чух-чух – заработал мотоцикл, и Саблин, взглянув последний раз на этих добрых и смелых людей, тронул машину. По тем ориентирам, которые ему дал хозяин, он ехал часа полтора, не встречая на своем пути ни души. Автотрасса проходила где-то недалеко, иногда он, остановившись, слышал шум моторов. Однако наступил момент, когда ему пришлось выехать на автодорогу. Мотоцикл был хоть и старенький, но свое дело знал хорошо, он легко разогнался, оставляя позади себя то тяжелую конную фугу, то велосипедистов, то бредущих по дороге немецких солдат. По его подсчетам, до Дуная оставалось не более трех-четырех километров, и Саблин вдруг поверил в свою счастливую звезду. Но, как говорят в народе, «Сатана услышал песню и решил ее подпеть» – они стояли трое у обочины, в мышиных мундирах, с автоматами на шее и бронзовыми бляхами на груди. Один шагнул на проезжую часть и поднял катафот, помахивая им, приказал Саблину остановиться. Макс мельком взглянул на двух других у загородки. Они не проявляли беспокойства и о чем-то разговаривали между собой, даже не обращая внимания на мотоцикл. «Прорвусь!» – уверенно подумал Саблин, и сделав вид, что хочет остановиться, вдруг резко дал газ и, вильнув колесом, люлькой ударил солдата по ногам. Тот отлетел в сторону, а Макс, выжимая все, что можно из машины, помчался вперед. Позади прорычали два автомата, пули взвизгнули над головой. Саблин вжался в сидение, низко склонил к рулю голову и уже через несколько секунд оказался недосягаемым для автоматов. Только от немцев не так-то просто было уйти. Они выкатили из-за загородки мотоцикл и начали преследовать беглеца. Пару раз позади грохнул «шмайсер», установленный на мотоцикле. Но это была пустая стрельба, так как прицелиться на ходу немец не мог. Бешеная гонка длилась несколько минут, немцы приближались, у них была более мощная машина, и Саблин понял, что не пройдет и двадцати минут, как они настигнут его. Впереди показалась серебряная лента Дуная, автотрасса делала дугу на высоком берегу реки. Макс увидел разрушенное ограждение и мгновенно принял решение: он направил в этот пролом свой «Цундап» и вместе с ним полетел в волнистую рябь Дуная. Если бы он мог думать в эту минуту, он бы, наверное, сказал: «История повторяется! Это мы уже проходили! Такое было в Днепре в самом начале войны. Там меня преследовал танк, а здесь… Вот сейчас я вынырну, а немцы начнут расстреливать меня из пулемета».
Саблин вынырнул, течение сильно несло его в сторону, но он снова нырнул и все дальше уходил под водой от своей смерти. Макс не знал, что немцы в него не стреляли, они развернули мотоцикл и стремительно помчались обратно. А произошло то, что на противоположный берег вышли три русских танка…
Но Андрусяк из последних сил рассказал Шмелеву другую историю о Саблине, и Виктор слушал его, с восхищением думая, какие замечательные легенды родились вокруг имени этого человека.
