Однако на протяжении многих лет человеческий мозг оставался практически неизменным. Интеллект, конечно, не снизился. Действительно, мы больше не учимся запоминать огромное количество материала. Нам больше не нужно быть профессионалами в вычислениях, потому что калькуляторы, в виде отдельных устройств или приложений на компьютере или телефоне, сделают это за нас. Но разве это делает нас глупыми? Тот факт, что я больше не могу вспомнить свой номер телефона, указывает на мое прогрессирующее бессилие? Нет, наоборот, это освобождает разум от мелкой тирании и привязки к тривиальным вещам и позволяет ему сосредоточиться на чем-то действительно важном.
Опора на технологии приносит человечеству пользу. С технологиями мозг не становится ни лучше, ни хуже. Вместо этого меняются стоящие перед ним задачи. Человек и машина более сильны, чем человек или машина в отдельности.
Лучшая шахматная машина может победить лучшего шахматиста. Но знаете что? Вместе человек и машина могут победить и лучшего игрока в шахматы, и лучшую машину. Кроме того, для выигрыша вам не нужны непременно лучшие человек или машина. Как пояснил профессор Массачусетского технологического института Эрик Бринолфссон на заседании Национальной инженерной академии:
Лучший шахматист в мире — не компьютер и не человек, а команда людей и компьютеров, работающих вместе. В соревнованиях по фристайлу, где борются команды людей и компьютеров, победителями, как правило, не становятся команды с самыми мощными компьютерами или лучшими шахматистами. Команды-победители могут использовать уникальные навыки людей и компьютеров для совместной работы. Это метафора того, что мы можем сделать в будущем: люди и техника работают вместе, по-новому, чтобы создавать нечто ценное. (Из Brynjolfsson, 2012.)[74]
Почему так? Бринолфссон цитирует чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова, объясняя, почему «в команде, которая стала абсолютным победителем в недавнем турнире по фристайлу, не было лучших игроков-людей или самых мощных компьютеров». Каспаров описал команду, состоящую из:
пары американских любителей-шахматистов, использовавших три компьютера одновременно. Их умение манипулировать машинами и «тренировать» свои компьютеры, чтобы очень глубоко заглянуть в позиции, эффективно противодействовало превосходному шахматному пониманию их оппонентов-гроссмейстеров и большей вычислительной мощности машин других участников. Слабый человек + машина + более грамотно организованный процесс превзошли один сильный компьютер и, что более удивительно, победили сильного человека + машину + плохо организованный процесс. (Из Brynjolfsson & McAfee, 2011.)
Кроме того, Бринолфссон и Макафи утверждают, что такая же картина характерна для многих видов деятельности, в том числе для бизнеса и науки: «Ключ к победе в гонке в том, чтобы не конкурировать с машинами, но работать вместе с ними. К счастью, люди сильны именно в том, в чем слабы компьютеры, и могут создать потенциально хорошее партнерство».
Ученый-когнитивист (и антрополог) Эдвин Хатчинс из Калифорнийского университета в Сан-Диего отстаивал идею о силе распределенного познания. В соответствии с этой теорией некоторые компоненты делаются людьми (причем люди могут быть удалены друг от друга во времени и пространстве); другие компоненты — нашими технологиями. Именно он показал мне, что эта комбинация делает нас невероятно сильными. Это дает ответ на вопрос: делают ли нас глупыми новые технологии? Нет, наоборот, технологии меняют задачи, которые мы выполняем. Так же как лучший шахматист — это сочетание человека и технологии, мы в сочетании с технологиями становимся умнее, чем когда-либо раньше.
Как я писал в книге «Вещи, которые делают нас умнее», сила невооруженного разума невероятно переоценена. Умными нас делают вещи.
