Внешняя информация сама по себе действует как напоминание. Она может помочь нам запомнить то, что иначе мы бы забыли. Внутреннее знание в голове достаточно эффективно: вам не нужно искать что-то в окружающем мире и пытаться как-то это себе объяснить. Соотношение этих двух видов знания таково, что для использования внутреннее знание нужно хранить в памяти и извлекать оттуда, а это может потребовать значительных усилий по запоминанию.
Внешняя информация не требует от нас заучивания, но использовать ее может быть сложнее. И это во многом зависит от того, постоянно ли эта информация присутствует в окружающем нас мире; среда изменится — и информация может исчезнуть. Таким образом, наша эффективность зависит от физической стабильности окружающей среды, в которой должна быть выполнена сто
Как мы только что говорили, напоминания представляют собой хороший пример относительного компромисса между внешней информацией и внутренними знаниями. Внешняя информация всегда доступна. Она сама напоминает о себе. Она всегда на месте и ждет, чтобы вы заметили ее и использовали. Поэтому мы так тщательно структурируем свои кабинеты и рабочие места. Мы ставим папки с бумагами туда, где их можно видеть, или, если нам нравятся пустые столы, — на какие-то привычные места. Мы пользуемся часами, календарями и записями.
Внутренние знания недолговечны: сейчас мы помним, а потом забудем. Мы не можем рассчитывать на ту информацию, которая хранится у нас в голове только какое-то определенное время. Мы можем рассчитывать на что-то, что мы запомнили, только если воспоминание подкреплено неким внешним событием или если мы намеренно удерживаем его в уме за счет постоянных повторений (правда, это мешает нам думать про другие вещи). С глаз долой — из сердца вон.
Мы постепенно уходим от многих физических носителей, таких как напечатанные книги и журналы, бумажные записи и календари. Поэтому многое из того, что мы сегодня используем как внешнюю информацию, становится невидимым. Да, все это будет доступно на экранах, но, поскольку экраны не всегда показывают нам одни и те же необходимые материалы, мы таким образом увеличиваем нагрузку на память. Нам не обязательно помнить зафиксированную на различных носителях информацию во всех деталях, но мы будем помнить, что она там, что ее нужно в определенный момент извлечь для использования или запоминания.
Если внешнюю информацию можно сочетать с внутренним знанием, тем самым увеличивая объем памяти, почему бы не использовать знания множества разных людей или знания, записанные на разных носителях?
Большинство из нас не раз ощущали мощь коллективной памяти. Вы сидите с друзьями и пытаетесь вспомнить название фильма или, например, ресторана, и вам это не удается. Но другие пытаются вам помочь. Разворачивается примерно такой диалог:
— Это тот ресторан, где делают мясо на гриле.
— Корейское барбекю на Пятой авеню?
— Нет, не корейский ресторан, а какой-то южноамериканский.
— А, точно, бразильский ресторан; как же он назывался?
— Да, как же он назывался?
— Что-то с пампасами.
— Да, «Пампас Чуви» или «Чурри».
— «Чурраскария», «Пампас Чурраскария».
В процессе вспоминания может быть задействовано сколько угодно людей; суть в том, что каждый добавляет что-то свое, постепенно отсеивая варианты, вспоминая нечто, что ни один из них не мог вспомнить по отдельности. Даниэль Вегнер, гарвардский профессор психологии, назвал это трансактивной памятью[23].
Мы зачастую прибегаем к помощи технологий, чтобы найти ответы на свои вопросы, нам нужны смартфоны и компьютеры, чтобы искать информацию в электронных ресурсах и интернете. Когда мы просим помощи не у людей, а у технологий, которые Вегнер называет киберразумом, принцип, в общем, остается тем же. Киберразум не всегда дает ответ, но он может предоставить достаточно подсказок, чтобы мы сами могли найти его. Даже в тех случаях, когда ответ дают сами технологии, он зачастую похоронен под ворохом других возможных вариантов, поэтому нам приходится пользоваться собственными знаниями (или знаниями друзей), чтобы определить, какой из полученных вариантов верный.
