– И поделом псу, пусть не зарится на чужое, – сразу отозвалась госпожа Ланге. – А то он, небось, ваше поместье уже под себя примеряет.
– Ты уж уговори его, чтобы он приехал.
– Уговорю, господин, уговорю, они с Элеонорой мне верят. Не волнуйтесь, спите, мой господин.
Утром, еще до завтрака, что-то бахнуло невдалеке. Волков удивленно уставился на Максимилиана.
– Капитан Пруфф. Вчера вечером порох привез, видно, решил поучить людей своих, – догадался тот.
– Болван, он что, на околице палит? – выругался Волков, он не хотел, чтобы все купчишки, что приезжают в Эшбахт, знали про его пушки, эдак и горцы про них проведают через три дня. – Ступайте найдите его и скажите, чтобы отъехал подальше от деревни.
Роха никогда так близко свои учения не проводил, он забирался в большой овраг на востоке от Эшбахта и там упражнял своих людей в построениях и стрельбе, иной раз за день расстреливая полбочонка пороха, но об этом мало кто знал. А этот старый дурень… Еще прямо у дома господина стрелять бы начал.
Жена спустилась к завтраку, как и обычно, едва удостоив приветствием и супруга, и госпожу Ланге. Ей, кажется, было все равно, где ночевал муж, а может, она и не знала, что он не спал сегодня в своей постели. Все шло как обычно.
И, когда дворовая баба стала носить еду на стол, кавалер сказал:
– Я уеду на несколько дней, может, на пять, а вы, госпожа Ланге, сегодня езжайте в Мален, купите мне вина.
– Какого вина купить, господин? – спросила Бригитт.
– Токайского, – ответил он.
– Хорошо, у нас еще и базилик закончился, – припомнила госпожа Ланге. – Как позавтракаю, так и поеду.
А госпожа Эшбахта так вся в лице переменилась. Кажется, заторопилась куда-то, ей и завтрак стал не нужен. Она что-то шепнула Бригитт, вышла из-за стола и отправилась наверх.
– Пошла письмо писать, – прошептала Бригитт.
Волков ждать жену не стал, ушла и ушла, завтракал без нее. И Бригитт тоже ела, хотя и не так, как обычно, почти без аппетита, кавалер понял, что красавица немного волнуется. Выбираясь из-за стола, он украдкой сжал ее руку, ободрить хотел, чтобы она не волновалась. Оставил ей денег с талер мелочью, а на выходе сказал:
– Увалень, поедете с госпожой Ланге в город.
– Как пожелаете, кавалер, – ответил тот.
Кавалер видел, что Бригитт все еще волнуется, ему хотелось ее обнять, но это было невозможно при людях, он только поглядел на нее и вышел.
Сначала они с Максимилианом поехали на окраину Эшбахта посмотреть, как строятся бараки. Архитектор был молодец, дело вел быстро. Они с ним раскланялись, но лезть к нему с разговорами Волков не стал, занят человек.
– А где Роха сейчас? – спросил он у Максимилиана.
– Каждый день в овраге порох изводит со своей бандой, – отвечал оруженосец.
– Поехали посмотрим, как у него получается.
Овраг был недалеко от Эшбахта, вешние воды размывали его много лет, края его были пологи, а сам он широк. Там Роха и проводил свои учения. Удобное место, что ни говори.
Сам Игнасио Роха по прозвищу Скарафаджо сидел на пустом бочонке из-под пороха, вытянув удобно свою деревяшку. В руке, видимо, вместо завтрака, он держал большую глиняную кружку с темным пивом. Тут же стояли стол, кувшин и тарелка с вареными яйцами и хлебом. Волков был уверен, что тренирует Роха своих людей далеко не первый день, яичной скорлупы на песке и глине вокруг него виднелось предостаточно. Два его сержанта, Хельмут и Вильгельм, занимались с солдатами, а Роха за этим наблюдал. И Роха, и сержанты сразу заприметили Волкова и Максимилиана, когда те появились на краю обрыва. Роха хотел встать, но кавалер жестом руки сделал знак: «Сиди там». И сам направился вниз.
Появление господина внесло в ряды солдат некоторую нервозность.
– Аркебузиры, первый ряд, на линию! – звонко кричал сержант Вильгельм. – Второй ряд, заряжать аркебузы. Мушкетерам готовиться!
– Первая линия, фитили палить! – кричал молодой сержант Хельмут.
Первая группа солдат с аркебузами встала на линию, подняла мушкеты и принялась раздувать фитили, что были привязаны к их правым рукам.
– Целься! – орал Хельмут.
Волков подъехал к Рохе, не слезая с коня, протянул ему руку, тот привстал, чтобы ответить. Рукопожатие – знак расположения, кавалер хотел дать понять людям Рохи, что их командир – человек уважаемый.
– Порох пали! – прокричал сержант.
Один за другим прокатились по оврагу хлопки, клубы серого дыма с резким шипением вырывались из стволов.
– Первый ряд, назад, оружие заряжать! Второй ряд, на стрельбу! – командовал Вильгельм.
Волков смотрел, как рассеивается серый дым, и там, за дымом, он видел вбитые в глину темные колья. Кое-какие из них белели свежими надломами и выщерблинами.
– Кажется, кто-то попал, – произнес кавалер, разглядывая мишень.
– Болваны, – махнул рукой Роха. – Столько пороха уже перевели, а едва попадают. – Но он тут же успокоил кавалера: – Но раньше вообще не попадали.
Волков подумал, что попасть с тридцати шагов в кол в человеческую руку толщиной не так уж и просто. В общем, не так плохо солдаты и стреляли.
– Порох пали! – кричал Хельмут.
Снова загрохотали залпы. Снова поплыл по оврагу темно-серый дым.
