Мёртвая Земля играла с ними, заставляла жизненный опыт гостей работать против них. В отличие от остального мира, здесь круглое, мягкое и лёгкое тоже было опасным, как и неподвижное, мёртвое или хрупкое на вид. День ото дня делалось очевидным, что сама по себе природа, пусть даже усиленная дикой магией, не могла породить что-то подобное, да ещё и в таких количествах. Мёртвую Землю породили люди, её бывшие жители. Знать бы ещё зачем.
— Ты выглядишь взрослее, мальчик с севера, — сказал ему Безземельный Король, будто бы случайно севший рядом.
Кажется, это был первый раз, когда главарь наёмников первым заговорил с Ригом. Возможно, то был первый раз, когда ему что-то было нужно от мальчика с севера. Потому, наверное, и решил подлизаться.
— Я не чувствую себя взрослым. Мне лишь начинает казаться, что все остальные такие же дети.
Браудер улыбнулся. Нечасто встретишь человека, который может вот так улыбаться на Мёртвой Земле, почти две недели проведя без нормальной еды, отдыха и сна. От этой улыбки Ригу как будто бы самому стало немного легче. Приятный человек, но и страшный в то же самое время.
— Это уже само по себе верный признак взросления. В конечном счёте ты поймёшь, что никто не знает ничего, и каждый готов при любой удобной возможности спрятаться за чем-то большим. Так появляются короли и боги.
— Стало быть, только правители у нас по-настоящему взрослые? Ярлы и герцоги, халифы и дожи? И, видимо, король?
— Не нужно быть взрослым, чтобы делать взрослые дела. Народы трёх континентов пришли бы в священный ужас, когда б узнали, какие мелочные страсти да какие жалкие люди направляют движение мира, — Король ободряюще улыбнулся. — Я не обольщаюсь, занимаю своё место среди прочих, и отличаюсь разве тем, что признаю эту истину, и обращаю её себе на пользу.
— Обращаете как?
— Детьми также очень легко управлять.
— Обещая им сладости и угрожая наказанием? — Риг перевёл взгляд на Финна и Бартла, помогавших друг другу избавиться от пушистых паразитов. — Поэтому они с вами? Ради награды, или из страха наказания?
— Нет, но причина не менее детская. Один из них верит, что данное слово нужно держать, а жизнь человека имеет цену. Второй верит в сказки про благородных рыцарей и добрых королей, и даже больше, чем первый. Думаю, ты сам можешь угадать кто из них кто.
Странный у них выходил разговор. Риг всё ждал, когда Браудер перейдёт к сути: сделает предложение или попросит об услуге. Но тому будто бы нужна была лишь праздная беседа. Впрочем, не стоит терять бдительность рядом с человеком, что может выпить эля, а после захватить укреплённый город с горсткой безоружных ворлингов.
— А что насчёт вас? В какую глупость верит ваш внутренний ребёнок?
Браудер улыбнулся вновь. Кусочек нормальности, капля обычного человеческого мира в этой богом забытой пустыне.
— Я верю, что сам я уже повзрослел достаточно и стал тем самым несуществующим взрослым. Тем, кто принимает решения, решает проблемы, берёт на себя ответственность и создаёт правила. Даже если детям это не нравится.
— Звучит как-то не очень приятно.
— Потому что ничего приятного в этом и нет. Кто в здравом уме захочет быть правителем? Ты вот разве хочешь себе такой судьбы?
— Я хочу, чтобы люди перестали спрашивать меня об этом.
— О том и речь. Любой разумный человек, дай ему такую возможность, предпочтёт спрятаться в большой взрослой тени, и ни о чем не думать. Взросление — это всегда лишь вынужденная мера, печальная необходимость узнать самого себя.
Риг невольно обвёл взглядом остальной отряд. Смуглокожий раб, что мог выкупить себя многие годы назад, но предпочёл оставаться рабом и верить в северных богов. Последний Страж, предавший свои клятвы и коротающий дни на краю света. Мелкоглазая отшельница, что ходит за Эйриком точно щенок, и дикарь с Белого Края, что оказался один в незнакомом ему мире. Элоф Солёный за целую жизнь так и не узнал, кто он есть, не нашёл в себе никаких желаний или волнений, а теперь желал лишь скорой смерти. Йоран Младший с поистине детским упрямством отрицал свою роль и своё названное имя, вот только сам был лишь это одно отрицание, ничего больше. Все они были не больше самостоятельными людьми, чем безвольный шаур.
Ондмар Стародуб на первый взгляд знал, кто он есть, и сам по себе был величина немалая. Вот только если остальные прятались за людьми, то сам Ондмар прикрывался правилами, жил лишь как должно жить воину. Так бы, наверное, жил и Кнут, если бы сам Риг неожиданно погиб или вовсе никогда не существовал.
Стрик и Вэндаль — вот уж кто действительно были загадкой. Оба они вели себя так, словно знали что-то такое, что другим неведомо, но делиться этим знанием не собирались. Чего они хотели? Что они за люди? Спрашивать Стрика Бездомного смысла не было, разве что хочешь получить порцию ругательств в лицо. А вот Вэндаль, должно быть, самый образованный и умный человек на всём Севере, вполне мог и ответить. Если будет у него подходящее настроение.
