Забрав свою поклажу, Риг решил последовать за остальными и устроиться где-то внутри полуразрушенного дворца. Мёртвая Земля приучила, что опасность может прийти с любой стороны, в любом виде, и что стены и укрытия защищают не больше, чем крепко зажмуренные глаза. Но все же за стенами было спокойнее, как и с закрытыми глазами. К тому же после долгих недель в тесном корабельном трюме и недель мучительных, пока пробирались они по проклятой земле повязанные одной верёвкой, каждый по достоинству оценил возможность побыть немного наедине с собой.
Впрочем, покой и уединение внутри дворца были относительными. Хитрая система зеркал и стёкол делала так, что любую точку этого места можно было увидеть как минимум с трёх сторон. Кроме, разумеется, тайной комнаты, обнаруженной много лет назад Торлейфом Золотым.
Стоило Ригу лишь переступить порог, как по всему дворцу появились десятки его отражений, и невозможно было сказать точно, где именно он идёт и рядом с кем стоит. То же можно сказать и про остальных членов отряда. В какой-то момент Ригу казалось, что Безземельный Король разговаривает со Стриком, во всяком случае, бродяга лежал прямо у ног главаря наёмников. Но несколько шагов вперёд, и оказалось, что они вообще будто бы находятся в разных частях дворца, а когда Риг завернул за угол, то увидел Браудера уже возле Йорана Младшего и Трёшки.
Идти приходилось медленно, выставив вперёд руки, дабы не наткнутся лбом на абсолютно прозрачное стекло и не запутаться в бесчисленных отражениях. И кто-то жил в этом месте? Или вся эта сложная и красивая громадина была выстроена просто для развлечения? Но тогда не слишком ли она великовата, в чем смысл?
Не раз Ригу приходилось останавливаться, когда кто-то из ворлингов осторожно шёл ему навстречу, будто и не видя его вовсе. Но уступая дорогу, через мгновение Риг терял их из виду, и оказывалось, что это очередной зеркальный обман. Лишь раз приближение человека оказалось правдивым — шаур прошёл мимо Рига уверенным, но каким-то непривычным для него быстрым шагом.
На самом деле сам шаур выглядел далеко не лучшим образом. Свою шляпу он потерял ещё на поляне с видениями, а лысая голова его была расчёсана до крови, и видны были как свежие потёки, так и застывшие тёмные корочки. Некогда белая повязка, окрасившаяся в красный, сидела немного криво, готовая вот-вот свалиться, а босые ноги оставляли на стекле мокрые кровавые следы. Левой рукой шаур дёргал и мял края своего грубого одеяния, и на бледной коже его руки отчётливо виднелись серьёзные покраснения от ожогов. Правая рука же крепко, до дрожи сжимала копье посреди древка, пока наконечник слегка покачивался, и изредка оставлял за зеркалах длинные царапины.
Когда шаур проходил мимо, Риг счёл за лучшее уйти с его дороги. В этот же момент он услышал, как тот полуразборчиво бормочет себе под нос:
— … Перепуганные трусы в ожидании. Ничего, кроме покорности. Слабые, все слабые. Одинокие, застывшее в своих стенах из солёного моря. Длинная, тяжёлая цепь на моей шее, на моих ногах, в моей голове. Части меня, части себя…
Большего Риг не услышал и не разобрал. У него мелькнула мысль попробовать сманить шаура на свою сторону, но он быстро отбросил её прочь — безумием будет попытка уговорить копьё Эйрика на предательство. Ещё большим безумием будет, если копьё согласится.
Но вот кого уговорить явно было можно, так это Йорана Младшего. Хоть и названные родственники, едва ли Йоран испытывает много тёплых чувств к брату своей жены, ровно как и к Торлейфу, её отцу. Да и к самой своей юной жене, судя по всему, Йоран большой любви не питает. С другой стороны, Риг затруднялся найти хоть что-то, что вызывало бы у Йорана хоть какие-то приятные чувства, помимо выпивки и платных девок.
Чтобы найти Младшего в этом лабиринте стеклянных переходов пришлось изрядно постараться. И даже подойдя к ворлингу почти вплотную, Риг был уверен, что смотрит на него через зеркало и обман глаз, так как Йоран стоял и разговаривал с Трёшкой. Смуглокожий раб, который буквально на своём лице носил все три необходимых для выкупа золотых кольца, никогда не вызывал у Йорана ничего, кроме откровенного презрения. Однако сейчас, впервые за две с лишним недели оказавшиеся в безопасности, они сидели рядом и разговаривали.
Ни единого слова их беседы Ригу услышать не удалось, потому как едва он приблизился, оба они замолчали и выжидательно уставились на него. Риг явно был лишний в этой беседе, да и попытка построить заговор против Эйрика, пока их слушает верный раб вождя — явно не лучшая идея.
С другой стороны, что они могли обсуждать? И почему вдруг замолчали?
— Вам двоим только дорожного знака не хватает, — ухмыльнулся Риг, присаживаясь рядом. — С надписью «обсуждаем заговор, прямо по коридору».
Первым делом Риг достал из своей поклажи и разложил вокруг себя все необходимое для обработки раны: чистые повязки, нитки с иголкой, маленькую бутылочку дурнопахнущего состава, и прочее необходимое. После указал пальцем на Трёшку:
