— Для начала надо выжить и вернуться. А там посмотрим.
Ингварр ничего на это не ответил, и даже не вздохнул, хотя наверняка всё понял.
— И я буду благодарен всем, кто поможет мне вернуться, — мягко начал Риг.
Тут Ингварр засмеялся. Негромкий, короткий смех, но всё равно было обидно.
— А я всё ждал, когда ты начнёшь ко мне свои хитрости подкатывать. Вот только сразу скажу, зря это будет.
— Всем что-то нужно.
— У меня уже всё есть, и большего я не просил. А чего нету, то было, да пропало, и не вернётся уже никогда, так что нечем тебе меня искушать.
— Кого искушать нечем, тот здесь бы не оказался.
Ингварр безразлично пожал плечами. Спорить, впрочем, не стал.
— У тебя старшей дочери скоро шестнадцать, — припомнил Риг. — Дочь Ингварра Пешехода, вернувшегося с Мёртвых Земель, да с богатым приданным, получит мужа куда более достойного, чем дочь нищего плотника, потерявшего свою цепь.
— Ты так говоришь, будто это секрет большой. Все знали, что я здесь ради богатства ещё до отплытия, этим никого не удивишь. И меня тем более.
— Ты здесь ради своих дочерей. Старшей нужен достойный человек рядом, а тебе нужно будет выдать в чужие семьи ещё двоих. Собираешься плыть сюда каждый раз?
— Если придётся, — фыркнул Ингварр.
Благородный воин, честный и простой человек. Но он вышел на Ступени, положил свою цепь на весы и обвинил Кнута в преступлении, которого не было. Ему было стыдно за тот поступок, но если будет нужно — он сделает это снова, в этом Риг теперь не сомневался. Потому как Ингварр Пешеход смотрит только на своих дочерей.
— Не придётся, если Торлейф даст тебе достаточно золота за помощь его старшему сыну. Должно быть золота будет действительно много… И сделать надо будет что-то очень неприятное.
Например, убить особо скользкого претендента, если тот начнёт доставлять проблемы. Или если будет такой приказ от вождя. Да мало ли причин.
Ингварр отвёл взгляд перед ответом:
— Моя старшая дочь тоже умная, смотрит вечно на всё своими большими глазами, внимательно так, вся в мать пошла. Со старшей мне всегда было сложнее всего.
— Сложнее всего с вами, людьми добрыми, с людьми чести. Договориться с вами невозможно, но сами с собой вы договориться сможете всегда.
Странное дело, но Ригу даже не хотелось ударить этого большого человека. Ну предложили ему что-то нехорошее, ну согласился — с кем не бывает. В конечном счёте, все мы всего лишь люди — половина того, кем хотели бы быть.
— Если ты ищешь достойной партии для дочери, то есть у меня на примете хороший кандидат. Молодой, порядочный и смелый. Истинный сын Севера, пример для многих.
— Я надеюсь, ты не об себя так обманываешься.
Риг только хмыкнул.
— Я себе цену знаю, мы с вами, честными людьми, на разных прилавках лежим. А мой человек самых чистых помыслов. За то и получил прозвание Белый.
Ингварр тремя пальцами почесал свою бороду. Сам Риг старался ему в лицо не смотреть, встал рядышком. Глядел прямо перед собой, чтобы голову снизу вверх не задирать, будто заискивает. Не заискивал.
— Сам-то Кнут знает, что ты его сватаешь?
— Я знаю, что он сделает так, как я попрошу. Тем более, что если дочь твоя действительно умна, брату это только на пользу будет. А потом, глядишь, у мужа и родственники объявятся, при золоте и хорошем месте за длинным столом.
— Риг, если ты с братом и такими разговорами в Бринхейм вернётесь, через месяц или два рядом в петле болтаться будете, — теперь в голосе Ингварра полилось что-то отеческое, но не строгое, а скорее мягкая такая суровость. — Ты как сам не понял-то этого до сих пор?
— Я в петле болтаться буду в любом случае, как ни крутись. Просто на всякий случай, просто потому, что Торлейфу с вами, благородными предателями, не по пути, а мы с ним одного поля ягоды — Риг глубоко вздохнул сухой воздух, медленно выдохнул. — Я бы и сам на его месте так же сделал, чего уж там.
С этими словами он и ушёл. Переубедить Ингварра он бы не смог, ничего ему особо предложить сейчас, кроме того, что он уже предложил. Лучше будет уйти и сделать вид, будто в его карманах ещё что-то осталось, чем продолжить беседу и показать, что карманы эти пусты. Тем более, что переубеждать Ингварра и не надо, достаточно лишь уравновесить предложение Торлейфа, показать если и не выход, то другой путь, пусть даже одинаково неприятный. Ну а дальше уж большое сердце Ингварра поможет ему договориться с самим собой, сделать так, как будет лучше для его дочерей.
Какую-то странную теплоту испытывал Риг при мысли об этом. Не потому, что ему оно было выгодно, он сам вообще был тут не причём. Было просто приятно, что у дочерей великана такой отец, который не требует от них быть кем-то для него, а наоборот, пытается быть кем-то для них. Риг хотел бы и сам иметь такого отца. Может быть, его собственным детям повезёт больше — на это он хотя бы имеет возможность влиять.
От всех этих размышлений начала болеть и без того усталая голова, сон навалился с удвоенной силой. «Спать» — решил Риг.
