Стрик снова перешёл в атаку, нанося быстрые удары ножом, забирая ими всё внимание Рига, и не давая тому даже помыслить об ответной атаке. Выгадав момент, бродяга подхватил брошенный Ригом щит, но не надел его на руку, а так и держал за кромку. От инстинктивных взмахов топором в свою сторону Стрик уходил играючи, будто точно знал, когда и откуда будет удар. Теснил Рига к стене. А когда тот лопатками коснулся холодного стекла, бросил щит у него над головой, разбил какой-то барельеф, и на Рига обрушился град острых осколков, царапая лицо и голову, попадая за шиворот.
Но хуже всего то, что Риг невольно сжался под этим напором и, опасаясь падения на него сверху собственного щита, потерял бдительность и концентрацию. Стрик не упустил возможность, ножом порезав тому правое предплечье, а когда Риг от внезапной боли выпустил топор, схватил его за волосы и резко приложил затылком об стену, после чего швырнул на землю.
— Твоя слабость, что ты не воин. Слабый, медленный, трусливый. Бесполезный в бою, — в словах Стрика это звучало даже не как оскорбление, а скорее как обыденный факт. От этого было даже обиднее. — Ондмар не умеет учить, но он умеет сражаться, находит слабости и использует их. И он сражается с тобой, когда учит быть кем-то другим. Драться чужим оружием. Побеждает тебя, дурака.
В словах бродяги был смысл. Бывалые воины говорили, что для них топор — это продолжение руки, что они чувствуют, как бьётся сердце битвы, а схватка с врагом для них что-то вроде беседы. Риг не чувствовал ничего подобного даже отдалённо. Топор — это лезвие на древке, а битва — движения в попытке убить и не умереть самому.
Едва ли текущий уровень это его максимум. Можно выучить новые приёмы, отточить движения, выработать нужные рефлексы, стать сильнее и выносливее, купить оружие лучше и броню покрепче. Но сколько на этой уйдёт времени? И станет ли он после этого хотя бы вполовину так же хорош, как этот живущий в лесу пьяница?
Риг сморкнулся кровью и вытер ладонь о стекло, поймав в ладонь пару мелких осколков. Поднялся на ноги.
Не думать во время боя, сосредоточится только на нем — явно проигрышная стратегия, Стрик только что показал это наглядно. Давать разуму слишком много воли — и он будет уходить в сторону, отвлекаться. Думать о бое, сосредоточится.
Щит и топор остались лежать возле стены, за Стриком. Тот и без оружия представлял угрозу, а сейчас преимущество было на его стороне — нож был всё ещё при нём. И у него не разбит нос, не рассечена бровь, и это не учитывая ещё широкий порез на предплечье и мелкие по всей голове. Для начала нужно подравнять шансы.
Правой рукой Риг схватил осколок побольше, с длинной острой гранью, а во вторую набрал горсть осколков поменьше, часть из которых уже была отмечена его кровью. Даже тренированный человек закроет глаза, если в него неожиданно полетит что-то — природный инстинкт для защиты глаз, на этом его изначально Стрик и подловил. Разумно использовать эту же уловку.
Что ещё?
Само стекло скользкое, особенно для обуви, тут у босоного бродяги преимущество. Но там, где стекло было залито кровью, трения ещё меньше, оно становится ещё опаснее, и если заманить туда Стрика, он может растеряется на мгновение, потеряв твёрдую опору.
Что ещё?
Каблуком своего сапога Риг ударил по земле — стекло послушно пошло трещинами. Ударил ещё раз, и ещё — выбил несколько осколков, крупных и мелких. Что хорошо — больше осколков на земле, меньше пространства для манёвра у человека без обуви. Поначалу это мало что даст, но если бой затянется, то выгода будет невероятна, вплоть до возможности создать для себя эдакие островки безопасности.
Что ещё?
— Дурак, — сказал Стрик.
Убрал нож, повернулся к Ригу спиной и просто пошёл к главному входу дворца. Сам Риг же сначала осторожно, опасаясь неизвестной уловки, приблизился к своему оружию, поднял топор и щит, а потом вновь взглянул на удаляющуюся спину бродяги. Тот даже не обернулся, был уже на полпути.
Первым искушением Рига было догнать и напасть на Стрика со спины.
Но что потом? Какая с этого выгода?
Риг убрал топор за пояс. В конечном счёте, он и правда не воин, и едва ли когда-нибудь им станет. Тренировки не сделали его опасным, но, по крайней мере сделали, его трудной добычей — это уже что-то, лишняя карта в его руке, которая поможет выжить. Шрам на половину лица тоже может сыграть на руку — придаст вид бывалого воина, и без необходимости снова и снова махать топором, чтобы подтвердить этот статус.
Но если его цель заключается в том, чтобы победить, то сражаться нужно иначе.
Когда возбуждение от схватки схлынуло, усталость навалилась на Рига с новой силой, и мысль упасть прямо лицом на землю стала казаться по-своему заманчивой. Долю внимания требовал и голод — прошло уже несколько часов с тех пор, как Риг пил мерзкий отвар из чернослёза, эффект начинал ослабевать. Со спокойным ужасом Риг понял, что не ел вообще ничего уже два дня. Возможно, даже больше.
