Как же он устал умирать в этом проклятом месте, посреди бесконечной пыли. Они зашли так далеко. Трухлявые местные деревья пропали из вида, в поле зрения ни городов, ни руин, ни холмов — ничего, кроме пыли, до самого горизонта. Даже вездесущий чернослёз пропал, а ведь эта дрянь даже в белом Краю растёт прекрасно. Можно идти весь день, и ничего не станет ближе, ни от чего не отдалишься — вокруг лишь бескрайняя, неестественно-ровная поверхность земли. Бесконечный слой пыли во все стороны, и кабы не яркий столб света впереди, здесь легко было бы заплутать из-за полного отсутствия хоть каких-то ориентиров.
Единственное разнообразие — причудливые твари, что изредка пытались их прикончить. Паутинообразное существо, огромное переплетение нитей столь тонких, что их даже не видно глазом, если не присмотришься, и каждая такая — прочнее стали, острее меча. Реагировало на движение, но по счастью не ладило с огнём, сгорело почти моментально. Другая тварь охотилась под землёй, слушала их шаги — ворлинги повторяли движения Синдри, старались плавно шаркать по пыли из стороны в сторону. Был момент, когда Синдри завязал всем глаза, и даже не сказал почему.
Идёшь весь день, а как будто топчешься на месте, и если обернуться — не увидишь следов. Хотя Синдри что-то чертит иногда на пыли своим посохом, говорит, что они становятся ближе. Риг верит ему всё меньше и меньше. Они топчутся на месте, буквально. Они умрут в этой пыли.
Шаг за шагом. Поднять руку — простое движение, но такое тяжёлое, такое… лишнее. Если бы сейчас кто-то упал на землю и умер, Риг с облегчением бы последовал его примеру. Главное — не быть первым. И продолжать хоть как-то жить.
— Я не злюсь на тебя, — признался Риг. — Я и на отца как будто бы не злюсь, не так как раньше, во всяком случае. Но при этом я очень хочу на кого-нибудь злиться.
— Ты можешь злиться на меня, я не против.
Даже в таком измученном состоянии, Риг не смог удержать усмешки.
— Ладно. Я попробую.
Какое-то время они шли молча, и до Рига долетали лишь отголоски чужих бесед. Он даже не пытался ухватиться за эти обрывки. Не было сил разбирать кто и что говорит, прислушиваться, запоминать. Но голоса множились, бились об Рига, он почти физически ощущал это. Нет сил сосредоточиться, но идти так — идти навстречу безумию. Нужно говорить. Иметь свои слова, свои беседы, сосредоточиться на них.
— Знаешь, всё сложилось бы куда лучше, если бы ты просто сбежал тогда из тюремного сруба. Как я и предлагал.
— А что бы было потом?
— Для начала тебе не пришлось бы тонуть на меже.
Было видно, как Кнут поёжился. Почувствовал, видимо, тот особый холод, когда тень корабля проплывает над твоим будущим трупом.
Шаг за шагом. Нет сил идти дальше, но ты идёшь, потому что иначе только падать, а у тебя нет сил подниматься после падения. Продолжаешь говорить. Не пытаешься содрать засохшую корочку с губ — так можно и часть мяса содрать, не заметить. Всю левую половину нижней губы. Как сделал Бешеный Нос днём ранее.
Риг не удержался от вздоха.
— Что-то кроме этого. Хуже-то точно бы не было.
Когда впереди показалась Последняя Тень, Риг оступился и едва не упал на землю лицом вниз от неожиданности — статуя не выплыла медленно из-за горизонта, а просто появилась внезапно в поле их зрения. Судя по реакции остальных, неожиданно она появилась не только для Рига. Была невидима, или же в силу какой-то древней магии они не замечали её до поры до времени посреди абсолютно голой равнины?
Боги, как же Риг устал от этих бесконечных вопросов, что появлялись у него в голове, и на которые Мёртвая Земля никогда не даст ответа. Проклятое, бессмысленное место. И они продолжают идти к его сердцу, к огромному светящемуся столбу света где-то там, впереди, словно движение могло дать хоть каплю смысла этой бесконечной пустоте. И если судить по тому, как с их продвижением местность вокруг становилась все более пустой и ослепляюще-однообразной, в конце пути они рискуют найти просто выжженное ничего.
На самом деле Риг даже не был уверен, что Последняя Тень — это статуя. На вид так это был просто бесформенный кусок камня, в очертаниях которого, при желании, можно увидеть некое подобие формы. Но разве не с любой скалой можно сделать то же самое?
О Последней Тени на Севере было известно многим, она часто упоминалась в песнях и сказаниях. В тех, что с грустным концом. Немало героев доходило до этого места, многие из них пошли дальше, и никто ещё не вернулся. Теперь, когда отряд их был измучен долгими переходами и смертью в каждом шорохе и тени, когда они потеряли несколько славных воинов и лишились помощи бессмертной, Риг сильно сомневался, что они станут исключением. Он очень надеялся, что кто-то скажет это вслух, выступит против Эйрика Весового. Что он не один, кто видит очевидное.
Но все хранили уставшее молчание.
Они расположились у подножия статуи, инстинктивно спрятавшись от столпа света, к которому идут, и разложили свои пожитки так, чтобы не видеть собственной цели. Насмотрелись уже, хватит.
