Вдвое выше обычного человека, на первый взгляд будто рыцарь в чёрных латах, но за внешним слоем тяжёлой брони был всё тот же бездушный металл, переплетенье штырей и пластин. Нет слабых мест, нет внутренних органов, нет эмоций. Медленный и тяжёлый, но в то же время неутомимый, вооружённый мечом, он встал с земли и начал преследовать их, неумолимо. Должен был, со слов Синдри, преследовать их вечно. Пройдёт по дну океана до самого Бринхейма, если потребуется. Будет идти за ними, пока не убьёт кого-то одного, после чего успокоится и будет ждать следующую жертву.
Они пробовали сражаться с ним, но оставляли лишь царапины, в то время как сам он двигался на удивление проворно для такой громадины. Пробовали убежать — он двигался медленнее, но нагонял их во время отдыха, не испытывая нужды ни в питании, ни во сне, способный двигаться и сотню лет без единой остановки. Тогда они подготовили для него ловушку, замаскировали глубокую трещину в земле, спихнули туда, но он просто выпрыгнул наружу.
В конечном счёте, по предложению Эйрика они тянули жребий, и Бешеный Нос вытянул короткую судьбу. Вот только Риг видел, как Эйрик сжульничал: до того, как к дикарю подойти, всем правую руку с соломинками подавал, а рядом с ним вдруг протянул левую. А когда Бешеный Нос короткую вытянул, остальные выбросил, и Риг видел, что все они были короткие. Эйрик, которого Риг знал в детстве, никогда бы так не поступил.
Следующим днём чудовище вновь должно было нагнать их, и там дикарю с Белого Края предстояло умереть. Бешеный Нос не стал возражать, всю ночь Риг слышал, как тот точит копьё.
Но пока Риг лежал с закрытыми глазами, и боялся спать в ожидании кошмаров, то слышал и как говорят Трёшка и Эйрик. Когда вокруг нет никакой жизни, никакого движения, то даже шёпот может быть громким.
— Я видел, что ты сделал, — тон у смуглого раба был обвинительный. — Кто-то другой мог видеть тоже.
— Никто другой ничего не сказал, — Эйрик даже не стал отрицать обвинения, не уточнил, о чём именно говорит Трёшка. — Никто ничего не знает. И тебе не следует.
— Тебе обманывать не следовало. Это подло, и ты это знаешь.
— Бешеный Нос предал меня, на сторону Короля переметнулся, даже если сам этого ещё не понял. Вот что настоящая подлость.
— И так ты решил его покарать? Не прямым обвинением с мечом в руке, но через ворох коротких прутиков?
— Либо Бешеный Нос умрёт завтра, либо убьёт кого-то из нас, когда выйдет на стороне наёмников. Я берегу жизни преданных людей и ослабляю позицию врага.
— Ты поступаешь так же, как поступил бы Риг, — тут в их разговоре произошла небольшая пауза, когда они, видимо, посмотрели на «спящего» Рига. — И ты сам же называл его поведение недостойным.
— Есть время для достойных поступков, а есть время для разумных. Риг заслуживает осуждения потому, что поступает разумно всегда.
Было слышно, как Трёшка фыркнул, но отвечать ничего не стал. Риг же продолжал внимательно вслушиваться в ночную тишину ещё долго, как будто бы вечность. Столь долго он лежал в темноте с закрытыми глазами, что стал забывать о том, что у него есть глаза, а тело, его собственное тело, стало казаться якорем, тяжёлым и лишним. Лишь темнота была настоящая. Пустая, бесконечная чернота, в которую он вслушивался всегда, и ни разу не слышал ни звука. Лишь когда Кнут потряс его за плечо, разбудил, Риг осознал, что его напряжённое бдение — это очередной сон без отдыха, кошмар от которого он сам бы никогда не проснулся, если бы его не разбудил кто-то другой.
Проклятое место. Риг ненавидел его так сильно, что невозможность уничтожить землю под собственными ногами вызывала чувство обиды и настоящую ярость. Помогало лишь думать о другом, отвлечься. Вспомнить ночной разговор Эйрика и Трёшки, маленькую хитрость вождя, чтобы убить вставшего на сторону Браудера дикаря. Эйрику это было выгодно. Риг видел обман, но ничего не сказал — ему тоже могло пойти на пользу ослабление Короля.
Бешеный Нос не видел ничего, и в итоге остался, чтобы остальные могли уйти. Впрочем, помирать просто так он явно не собирался, и когда все уходили, он втыкал свои стрелы перед собой в землю, готовился к бою.
Тогда-то Трёшка и решил ослушаться своего хозяина. Никто не слышал их тихого разговора, но все видели, как раб снял со своего лица оставшихся два кольца, бросил их Эйрику под ноги, после чего пошёл умирать в безнадёжном бою.
— Ты безумен? — спросил его Бешеный Нос. — Ты погибнешь.
— Есть время для разумных поступков, — руки у бывшего раба дрожали от страха, но он нашёл в себе силы улыбнуться. — А есть время для поступков достойных.
Кажется, это слова героя какой-то старой героической саги.
Никто не отвернулся, и все они видели, как Трёшка погиб — жестокое, неприятное зрелище. И все видели, как создание из металла с громким скрежетом распахнуло пластины на своей груди, точно огромную пасть, подняло с земли все три части того, что когда-то было Трёшкой, и поглотило их все разом. После этого существо и правда легло на землю и замерло неподвижно.
