— Что ты делаешь тут, снаружи? Внутри есть еда и кровати, а снаружи город, наполненный чудесами Кузнеца. А ты здесь стоишь, стену охраняешь.
Отозвался шаур миролюбиво, и хоть лица его было не видно из-за широкополой шляпы да низко склонённой головы, Риг не сомневался, что тот улыбается.
— Я слушаю город, — ответил он, как будто это было объяснение. — Для слепого нет большей радости, чем послушать биение жизни. Город, застывший в стали, я послушаю позже.
Кнут выразительно сплюнул на землю подле шаура.
— Многовато в последнее время развелось чудаковатых слепых. Один другого зрячее.
Риг мысленно согласился с братом, и они поспешили оставить странного шаура в одиночестве. Говорят, все они, весь их народ, были непростые и себе на уме, но их шаур как будто был особенно чудной.
Двигаясь исключительно в одну сторону, вскоре братья потеряли из виду их таверну, и впервые за долгое время оказались сами по себе. Оказались просто обычными растерянными матросами, спустившимися на берег с корабля в незнакомом порту, переставши быть частью команды или частью отряда, просто Риг и Кнут. И никому не было до них никакого дела.
Большая часть дорог в обычной части Стальгорода представляла из себя камень или грязь, но главные улицы были стальными. По замыслу Кузнеца то должны были быть дороги к городу, петляющие сквозь леса и горы, но ни лесов, ни гор за три столетия в округе не осталось. Ходить по этим дорогам было странно. Помимо того, что Кузнец воссоздал в металле обычную дорогу, со всеми кочками и мелкой живностью тут и там, сам металл везде был покрыт вполне привычной грязью, от чего поверхность становилась необычайно скользкой. Кое-где сталь всё же проступала, и шаги сразу же становились гулкими, как будто бы даже более весомыми.
Местный люд ступал осторожно и братья вскоре приучились этой же осторожности. Слиться с толпой им это не помогло, и каждый прохожий косился на них с подозрением, лавочники острее приглядывали за своим товаром, а прилично одетые девушки сворачивали в стороны. Стайки местных ребят грозно зыркали в их сторону, провожали взглядом и говорили слова, которые, как им думалось, Риг и Кнут не должны были знать. Неприятно, но не смертельно.
Вот только чем больше они ходили по улицам великого ворейского города, средь металлических скульптур и взглядов простых жителей, тем сильнее крепла в Риге неуверенность. Не в чём-то конкретно, а какая-то общая растерянность. Лишь на закате, когда обошли они весь город, Риг осознал, что в самом городе и было дело.
Стальгород оказался далеко не таким, как представлялся первому взгляду. В первую очередь он оказался чрезвычайно мал по размеру, и за пределами отлитых в металле улиц и зданий застройка была скудная и быстро заканчивалась. Если б можно было проходить за внутренние стены через Недвижимые Ворота, отделяя творение бога от творений людских, весь город от края до края можно было бы пройти всего за полчаса, неспешным шагом.
За пределами внутренних стен, конечно, тоже были статуи из металла, но куда меньше числом, и из-за них город и казался больше своего реального размера. По стальным улицам тут и там располагались фигуры то стражника, то пекаря, то извозчика, и все они, от разодетого боярина до старого попрошайки, были сделаны с одинаковым вниманием и любовью. Приглядевшись, можно было даже рассмотреть железные нити в их одежде и сосчитать волоски в бороде. Рассматривая их должным образом, можно было бы легко потратить на прогулку и целую неделю.
Но ещё можно было заметить следы ржавчины, маленькие и неприметные, если не задерживать на скульптурах и домах своего взгляда. Но если остановиться, если рассмотреть пристально, то недостатки бросались в глаза. Некоторые статуи на самой окраине города пострадали так сильно, что узнать в них работу Кузнеца можно было лишь с большим трудом. И если раньше заботой о своём творении занимался сам бог Кузнец, то теперь на пути у гостей нередко встречались специальные работники. И справлялись они неважно.
Кнуту металлический город надоел достаточно быстро, и закат он встретил с улыбкой. Статуи его не интересовали, а под взглядами местных парней напрягался, начинал глядеть на них с дерзкой полуухмылкой.
— Что теперь? — спросил он, потирая запястья и будто бы не зная, куда деть безоружные руки.
— Вернёмся и поедим нормальной пищи да поспим в нормальных кроватях, — Риг пожал плечами и подал пример, зашагав вверх по улице. — Как по мне, так для начала неплохо, а остальное будем думать по ходу.
— Я имею в виду, куда мы отправимся дальше? И не стоит ли попытаться забрать с корабля наше оружие?
До Рига не сразу дошло, о чем говорит его старший брат.
— Ты предлагаешь сбежать?
— А ты предлагаешь остаться?
