Обратно они возвращались в тягостном молчании, двигаясь несколько поспешно. Риг физически начинал ощущать свою чужеродность этому городу, но не желал показывать ему свою слабость, а потому старался шагать хоть и быстро, но не поспешно. Часть его даже предвкушала встречу с соплеменниками. И лишь когда до облюбованной их отрядом таверны оставалось совсем немного, Риг замедлил шаг.
В той таверне сидели его люди, но они не были именно его людьми. Каждый из них предан Торлейфу и его старшему сыну, каждый пошёл под знаменем Эйрика и согласился принять того как вождя. И хоть душа Рига за этот день уже успела истосковаться по родной речи и знакомым громким песням, каждая с неизменной щепоткой бравады и долей куража, но в итоге он завернул на сторону. Вздохнул коротко, незаметно, а после уверенным шагом отправился к той самой гостинице, где обосновался Безземельный Король.
Робин Предпоследний
Робин точил свой меч.
Он видел, что магия делает с живыми людьми, дезертировал из Последней Стражи и сбежал подальше от инженеров и их колдовства на самый край света, однако посмотрите на него теперь: плывёт в самое жуткое, переполненное магией место на земле, а в трёх шагах от него сидит девушка-инженер. Видимо это и называют словом «ирония».
Пока что, впрочем, эта Кэрита выглядела не особо опасной и была по виду близка к обмороку. С тех пор как их корабль прибыл в ворейский порт, она только и делала, что лежала и сквозь полуприкрытые веки смотрела на башню Кузнеца, изредка вздрагивая, точно от боли.
Была беззащитна.
Робин заметил, что затаил дыхание. С усилием заставил себя снова дышать, контролируя каждый вздох, словно забыл как это делать.
Он может убить её. Возможно даже сам останется жив после этого и сможет ходить, видеть и говорить. Но что потом? Снова всё бросить, пуститься в бега? Он ведь уже не мальчик. И куда он пойдёт? А самое главное, что он там будет делать?
Мёртвая Земля… если то, что про неё говорят, правда, то после этого похода он сможет, наконец, быть самому себе хозяином и идти куда пожелает. Уйдет подальше от диких северян и их культа инженеров, может быть, купит себе славный домик где-нибудь в Лирии. Сможет жить в безопасности.
Робин точил свой меч.
Как ему однажды сказал Одноглазый: «Разница между заточенным клинком и хорошо заточенным клинком невелика, но значительна». Опыт самого Робина не раз показывал правоту бывалого Стража, и хотя заточка ещё ни разу не внесла существенного вклада в спасение его жизни, но с ней все же было как-то спокойнее. Вдруг в следующий раз качество заточки станет решающей каплей на чаше весов? Да и руки приятно было чем-то занять, отвлечься, разгрузить голову.
— Ты боишься меня, Последний Страж?
Она говорила на железном языке без малейшего акцента и от одного этого по спине Робина побежали мурашки. Её голос был едва слышен, и было заметно, что слова даются ей нелегко.
— Я боюсь, что мои внутренности превратятся в кашу и вытекут через рот, госпожа Кэрита. Боюсь того, что моя собственная рука оживёт и задушит меня, и боюсь пойти над пропастью по мосту, которого нет, — Робин ненадолго отвлёкся от своего занятия, бросил на девушку спокойный взгляд. — Но тебя я не боюсь. Только того, что ты можешь сделать, и что рано или поздно сделаешь.
— Ты поверишь, если я дам тебе слово, что не собираюсь делать ничего подобного?
Робин невольно усмехнулся. Инженер или нет, но она была ещё ребёнок, довольно наивный к тому же. А ещё девушка.
— Если девять человек стоят безоружными, а десятый держит в руках меч, то рано или поздно меч будет использован. И не важно, хороший ты человек или плохой, движет тобой жажда наживы, желание помочь или обычная злость — а важно, что в какой-то момент ты будешь права, а они будут не правы. А потом снова, и ещё один раз, и ещё. И у тебя в руках всегда будет самый веский довод из возможных.
— Разве это довод? То, что я могу это сделать, вовсе не значит, что я это сделаю.
— Так и говорят все люди с мечами.
На причале послышался топот множества сапог, и Робин поднялся со своего места, планируя приветствовать вернувшихся товарищей. Дикари или нет, сейчас они прикрывали его спину, а значит сейчас это самые близкие люди.
Однако подойдя к борту, он не увидел товарищей, лишь десяток дружинников князя, в кольчугах под красными шубами. Были они все как один в боевых шлемах и при оружии, шли очень быстро, уверенно. В их сторону.
— Ты, бродяга, по-ворейски-то умеешь говорить? — спросил у Робина незаметно оказавшийся рядом безумный капитан.
— Только если надо сказать «привет» или попросить миску похлебки да комнату на ночь. В княжествах я был один раз, проездом.
— Значит, не договоритесь, — заключил старый отшельник и запалил в своей трубке какую-то едкую мерзость, что шла у этих оборванцев заместо табака.
Увидев их вооружение, Робин сильно сомневался, что с княжескими дружинниками получится договориться в принципе. Чего бы они ни хотели, разговор там явно будет короткий.
