— Что насчёт вас? — спросил у капитана Робин, кивнув себе за плечо на многочисленных матросов. — Кто-нибудь знает ворейский? Или как рубить тех, кто знает?
— Мы люди моря, имперец, а что вы, что ворейцы — люди земли, грязные люди. И так уж повелось, что такие как вы не любят тех, у кого нет полей и домов, чтобы их жечь, у кого нет стада овец или золота, которые можно украсть.
— Корабли тоже горят, — заметил Робин, но отшельник его явно не слушал, поглощённый своей очередной безумной речью.
— Не любите вы людей, что умирают в неволе быстрее, чем работают. Такие как вы не любят таких как мы, а стоит нам зайти в ваши тесные гавани, вы только и ждёте повода. Мы не будем давать людям князя повода, и уж тем более мы не дадим им причины. Ваши дела нас не касаются.
Что ж, этого следовало ожидать.
— От тебя, я так понимаю, помощи ждать тоже не приходится? — спросил он у девушки-инженера.
Она попыталась встать, но едва не потеряла сознание от усилия и тяжело повалилась на своё прежнее место. Благо хоть не померла. Рассчитывать на неё, очевидно, не приходилось, и сбежать с ней на плечах тоже идея откровенно гиблая.
Дезертировал из Последней Стражи и сбежал подальше от инженеров да их поганого колдовства на самый край света… и вот теперь Робину нужно защитить одну из них. Видимо это и называют словом «ирония».
Тяжело вздохнув, он проверил остроту своего меча и остался удовлетворён — если дойдёт до дела, он сделал всё, что от него зависело, подготовился лучшим образом. Это успокаивало, немного. Убрав меч в ножны, он поднял свой верный, заряженный арбалет и вышел к сходням, встал на пути десятка вооружённых людей.
Отлично. Что дальше?
У него не было никакого плана, он даже не знал, зачем эти княжеские солдаты идут к их кораблю и не будет ли потом у его товарищей проблем от того, что он решил поиграть в героя. Что вообще там случилось? Северные вояки не смогли держать себя в узде и устроили дебош? Наёмники из Эриндаля оскорбили местную знать, или же князь прознал про девушку-инженера у них на борту и решил не упускать из рук столь ценный улов? Кто знает.
Да и есть ли какая-то разница, так-то, если подумать?
Дружинники, меж тем, подошли к кораблю, и тот, что был в красной шубе да держался за главного, проорал что-то в сторону Робина. Слова «привет» там не было, как и пожелания миски похлебки, так что Робин не понял ни слова. Но смог уловить общий посыл — на вежливой просьбе никто бы так глотку рвать не стал.
Одноглазый любил говорить, что при игре в героя могут выиграть только стервятники, а вояка без глаза точно знает толк в таких вещах. Мудрый был человек. А ещё Одноглазый говорил, что если ты умудрился сам себя в угол загнать, то бить надо первым.
Удивительно, насколько просто стрелять из арбалета. Курок всегда поначалу немного сопротивляется, идёт туго, как будто бы нехотя, но в итоге достаточно движения одного пальца, чтобы его убедить. А ещё удивительно, насколько быстро всё происходит потом.
Люди говорят, что за Белым Краем нет ничего, но это не правда. Там есть люди. Множество кланов были изгнаны туда, на несколько поколений, потому что один из них слишком высоко взошёл по Ступеням. И все эти люди живут там до сих пор. Дети появляются от родителей, вырастают, каждый день сражаются с миром вокруг, сами становятся родителями. За Белым Краем есть жизнь.
Это не просто — жить в царстве вечной зимы. Там нет слабых и сытых животных, которые просятся на стрелу, и нет тёплого лета, чтобы взрастить посевы. Не найдёте вы там и высоких деревьев, из которых можно построить корабль для рыбной ловли. Или для побега.
Но там был мальчик, что видел, как бабушка плетёт корзины из прутьев. Прутьев в Белом Крае достаточно много, а у мальчика было много времени. Год за годом он сплетал тонкие, гибкие прутики вместе, и сплёл их в корабль, большой и прочный, с парусами из шкур быстрых рыб, и с канатами из шерсти могучих хищников. На этом корабле мальчик уплыл прочь из холодного дома, стал искать новый дом.
В Старой Земле ему были не рады. Для них он чужой, и для них он беглый преступник, пусть даже сам он и не знал преступления своего прадеда. Он поплыл в города князей, но там он был опасным бандитом, что приходят по морю грабить честных людей. В землях серокожих он был отступником, что не воздавал должные молитвы их мёртвому богу, а у торговцев востока — необычным и потому ценным рабом. Для жителей империи он — не житель империи, и этим все сказано.
Дважды обогнув весь мир в обе стороны, мальчик вернулся за Белый Край. Оттуда его никто не прогонял, там он в итоге и остался.
