Риг неуверенно оглянулся. Никто за ними не следил, и внимания они привлекали не больше, чем любой другой иноземец в крупном порту, тем более что товарищи их остались далеко позади. Если Риг с братом порешают уйти сейчас в случайном направлении, никто даже не заметит, не пойдёт по их следу, не сможет найти их после. Они могут просто уйти, оставив позади и Торлейфа, и Белый Край, и всю эту, теперь такую далёкую, северную браваду. Они могут уйти.
— И куда мы пойдём? — спросил Риг у брата, после чего неспешно двинулся вверх по улице. — А даже важнее, что мы будем там делать?
— Для начала, попробуем не умирать, — Кнут быстро догнал его, пошёл рядом, по правую руку.
— Из нас двоих вроде тебе положено быть бесстрашным.
— А тебе положено быть умным. Я не боюсь пройти по Мёртвым Землям, хотя и не испытываю по этому поводу никакой радости. Куда больше меня беспокоят наши спутники.
Риг не нашёлся с ответом, потому как их товарищи по оружию беспокоили и его самого. Как много среди них людей чести, что откажутся нанести удар в спину? И памятуя о прошедшем суде над Кнутом, когда даже самые честные и благородные если и не подали голоса, то предпочли отвести взгляд, кто мог обещать, что в следующий раз будет иначе? Тем более, что по словам Ингварра Пешехода ярл не погнушался предложить деньги за смерть своих врагов.
В сущности, сбежать — это самое правильное, что они могли сделать. Для этого не нужно даже, собственно, бегать, достаточно лишь затеряться на улочках Стальгорода на пару дней, пока корабль не будет вынужден отправиться в дальнейший путь без них. Найти работу, скопить немного денег, двинуться на юг в поисках лучше доли. Простой и надёжный план, так Риг изначально и задумывал.
Вот только это был его план до того, как он прогулялся по улицам Стальгорода. До того, как посмотрел на тронутые ржавчиной статуи и дал местным простолюдинам посмотреть на себя. И пока сам не посмотрел на княжеских дружинников.
Те были куда заметнее ржавчины. В городской толпе княжьи воины выделялись своими красными шубами или кафтанами, однако все вокруг старательно отводили от них взгляды. Даже когда те вымогали у лавочника деньги для обеспечения безопасности, или дубинками разгоняли любые собрания более четырёх человек, у особо строптивых находя припрятанный нож, зачастую один и тот же.
Разговаривая, Риг и Кнут прошли мимо троих таких хранителей княжеского спокойствия. Утираясь от пота, все трое избивали щуплого паренька дубинками прямо посреди улицы. И никто не вступился, не спросил в чем вина сжавшегося на земле юноши. Все просто обтекали это место стороной, и Риг следовал их примеру.
Юноша одет легко, на нём фартук пекаря, и один из солдат называет его по имени. Нет смысла вмешиваться.
Кнут, однако, замер, оценивая развернувшуюся перед ним картину, рукой пытаясь нащупать отсутствующий меч.
— Пойдём, — Риг дёрнул брата за руку, но с тем же успехом можно было попробовать в одиночку протащить по берегу целый корабль. — Ты ему ничем не поможешь.
— Не помогу, если мы пройдём мимо.
Риг не стал даже пытаться обратить внимание брата на то, что дружинники князя при оружии, и превосходят числом — для некоторых людей высокие шансы проиграть лишь ещё один довод в пользу битвы. По счастью, Кнута всегда искренне интересовала помощь, и он просто не знал других способов помочь.
— Взгляни на него получше, — сказал Риг, наседая. — На то, как легко он одет, а значит находится недалеко от своего дома. На его фартук пекаря, на рабочие руки — он работает в этом городе, и солдаты его знают. Сегодня ты вступишься за него, может быть сегодня ты даже сможешь его защитить. Кто защитит его завтра, когда дружина придёт спрашивать с него втрое?
— Я смогу сделать это и завтра, если мы останемся здесь.
— Мы не останемся, — сказав эти простые слова, Риг почувствовал внезапное облегчение. — Ни в этом городе, ни где-либо ещё.
— Здесь как минимум не хуже, чем в Бринхейме.
— Здесь лучше. Но посмотри вокруг, посмотри, как они смотрят на нас — с тревогой и презрением. Даже сейчас, и просто потому, что мы говорим на непонятном им языке.
— Здесь мы дикари с севера, как бешеный Нос, — Кнут неохотно кивнул. — Всегда так.
— Для некоторых мы даже отшельники.
Кнут выдохнул, разжал кулаки, хотя взгляд его все ещё был прикован к дружинникам и их жертве. Паренёк уже даже не сопротивлялся, и, кажется, потерял сознание.
— Стало быть, плывём на смерть? — спросил Кнут.
Отвечать было страшно, будто бы само признание этого простого факта повышает шансы их бесславной гибели. В итоге Риг просто кивнул.
Дружинники, меж тем, закончили свой труд и оставили избитого паренька прямо на дороге, неподвижного и мёртвого. Пара каких-то мужиков подняла останки, утащила прочь, и вскоре кровь смешалась с дорожной грязью, исчезла полностью. Народ возроптал слегка, но их лёгкий гомон утих быстро, точно круги на воде, и жизнь стального города потекла своим чередом.
— Кажется, бедолаге завтра никакая защита уже не понадобится, — заметил Кнут.
Риг не нашёлся с ответом.
