Выпил, охнул, поморщился, рыкнул.
— Хорошая.
Сидевшие за соседним столом ворейцы разразились одобрительным хохотом, криками, аплодисментами. Позови их Кнут в это мгновение за собой в атаку — они бы пошли за ним войной хоть на саму Империю. Проходящая мимо девка с пустым подносом ласково похлопала Кнута по спине — она бы тоже пошла за ним, и даже звать не надо, только за руку потяни. Как будто это подвиг какой — выпивку глушить.
Риг взял кружку и предусмотрительно понюхал её содержимое, содрогнулся и благоразумно вернул на место. Присел рядом и поинтересовался у главаря наёмников:
— Вас столь щедро угостили новые друзья?
— Напротив, я угостил их всех. Так, собственно, мы и подружились — простые люди на удивление падки к простым удовольствиям.
Кнут ухмыльнулся:
— То есть, у вас нет денег на оплату своей доли экспедиции, но есть деньги на то, чтобы угощать случайный… случайных людей?
— В широком смысле слова, я такой же бедняк, как и вы с братом, ведь мне нужно больше денег, чем у меня есть. Во всем мире едва ли и десяток истинно богатых людей наберётся.
Разговоры про слова. Риг невольно улыбнулся, сел свободнее, вальяжнее:
— Это лукавство. Все знают, где проходит граница между богатством и бедностью.
— Все знают лишь где лежат крайности, и мыслят границу где-то посередине.
— А правда в том, что она проходит где-то ещё?
— Правда в том, что никакой границы нет вовсе, ведь всем нужно больше, чем у них есть сейчас. Нищему в канаве нужно больше, чтобы купить себе еды, пока императору во дворце нужно больше, чтобы начать новую войну. А мне, в свою очередь, нужно финансировать экспедицию.
— Возможно, не разбрасывай вы деньги направо и налево, средства на экспедицию у вас как раз могли и быть, — заметил Риг.
— Но тогда я не был бы королём, — Браудер ухмыльнулся и позволил мальчишке наполнить его чашу. — К тому же, как ты себе представлял нашу встречу? Тёмный зал, редкие свечи, и тихий шёпот склонившихся друг к другу фигур? Чтобы любой, кто зайдёт сюда ненароком, сразу же понял, что мы планируем заговор.
Мороз пробежал по коже Рига от этого слова — «заговор». Он планировал обсудить какие-нибудь договорённости, сам правда пока не представляя какие именно, но Король, говорящий об этом столь открыто, выбил его из колеи. Словно бы в любую минуту за спиной мог появиться Ондмар Стародуб и схватить их за попытку сговора.
— А мы собираемся обсуждать что-то подобное?
— Это ты со своим братом пришёл ко мне ночью и о чем-то разговариваешь без пригляда своих соплеменников, — пожал плечами Король. — Они теперь в любом случае решат, что ты пытался тут сплести какой-нибудь хитрый заговор. Было бы обидно по итогу не придумать хотя бы одного.
— Есть ли в этом смысл? — прямо спросил Кнут. — На стороне Эйрика втрое больше людей, не говоря уж о том, что некоторые из них в одиночку стоят десятерых. Его отец купил ему и многих, и лучших.
— Это правда лишь отчасти. Ты, Кнут Белый, верен своему брату так же, как твоя собственная рука верна тебе. Но вот я предложу тебе много золота за предательство брата, и что будет тогда? Задушишь его во сне по моему приказу?
Кнут не ответил, не было нужды отвечать.
— Так я и думал. Тоже самое я могу сказать о своих рыцарях. Финн и Бартл достойные воины, но главное их преимущество в том, что это только мои воины, их верность не куплена золотом. В долгом путешествии это куда более важное свойство, я это говорю из опыта.
Риг невольно понизил голос, хотя в окружающем гомоне люди Эйрика не услышали бы его слов даже стой они у него за спиной:
— Прицениваетесь к воинам Эйрика. Стало быть, у вас есть план?
— Любой план работает только до тех пор, пока весь остальной мир стоит неподвижно и смотрит на тебя, затаив дыхание, — Король грустно усмехнулся. — У моего отца был план, продуманный и надёжный, и этот план в итоге привёл его в могилу, а меня — в изгнание. У меня есть идея.
Ответить Риг не успел. Внезапно наступившая в общем зале тишина привлекла его внимание и заставила обернуться. Дверь трактира была широко открыта, и казалось будто зимняя стужа дышит через неё вовнутрь, пытаясь затушить ветром свечи, задушить холодом людей.
Вошедших было всего двое, и сами по себе особой угрозы они не представляли: один из них был низковат, другой, хоть и высокий, был тощим и выглядел слегка болезненно, а из оружия у обоих были лишь сабли на поясе. Но оба они были в красных кафтанах, а значит представляли собой княжью власть. Странное дело — Риг ничего противозаконного не делал и вины за собой не знал, но стоило ему увидеть княжеских дружинников, как он невольно отвёл глаза. Спохватившись, стал смотреть на них умышленно, прицепился взглядом. Он был абсолютно невиновен, но чувствовал себя неуверенно по этому поводу, словно само присутствие красных кафтанов делало его виноватым.
