– Это правда! – согласился седовласый Овсень. – Татарские посланцы могут привезти с собой тяжелую болезнь! Зная об этом, мы сразу не пустили чужеземных купцов в город, а продержали их в особой избе, где тщательно осмотрели и обкурили едким дымом все купеческие повозки с товарами…А мои сыновья, Иван с Микулой, наблюдают за здоровьем чужеземцев. И если болезнь проявится, мы будем лечить их в той избе, на хуторе, чтобы уберечь брянских горожан от заразы! Пока нет никаких опасных признаков, но нужно, чтобы они посидели в уединении с неделю…
– Неужели все их люди вместились в ту избу? – удивился брянский князь.
– Ты давно уже не был на том хуторе, княже, – улыбнулся старый, но еще крепкий Овсень Велемилович. – Там уже не одна изба, а целый городок! Надо бы еще срубить амбары под съестные припасы…Дал бы ты нам, княже, людей на это дело! В прошлом году у нас хорошо поработали твои тати! Пусть бы их опять прислали в наш городок со стражей…
– Ладно, поможем, – кивнул головой князь. – Я пришлю к тебе людей, но мы не сможем упрятать туда всех татарских посланников или целое войско!
С этим согласились все, и бояре дружно постановили: – Послать в Орду славного Кручину с лучшими воинами! Но им не следует общаться в дороге и Сарае с татарами, а после царского приема – сразу же возвращаться домой!
Боярин Кручина, поседевший и располневший, беспрекословно отправился в привычный поход. За ним последовала отборная сотня княжеских дружинников. Умный брянский боярин не повел своих людей в Сарай, но оставил их в разбитом близ татарской столицы лагере, и сам, один, отвез в ханский дворец серебро и меха, сдав брянский «выход» «цареву денежнику». Хан Джанибек, узнав о приезде брянского боярина, сразу же пригласил его в свой покой, где принял Кручину, сидя на корточках на богатом персидском ковре.
– У нас теперь жестокий мор, – сказал ордынский хан изумленному таким приемом русскому посланцу, – поэтому я не хочу собирать многих людей. Пусть мои эмиры отсидятся в своих юртах! А вскоре мы уйдем на кочевье!
Рядом с ханом сидел его тайный советник Тугучи, который лишь кивал головой во время ханского приема и улыбался.
– А почему сам Дмитрий не приехал? – спросил хан стоявшего перед ним на коленях боярина. – Неужели и он захворал?
– Пока еще не захворал, – покачал головой Кручина Миркович, – но он уже стар и не может ехать в такую жару. За это не обижайся, государь, мы прибавили тебе и серебра, и пушной рухляди. В это зиму была неплохая охота, и доходы возросли!
– Дэмитрэ хитер, как степная лиса! – усмехнулся татарский хан. – Видно, узнал о поветрии и решил уберечь свою жизнь…
– Это не так, государь, – попытался возразить брянский боярин, но Джанибек поднял руку и дал знак молчать. – Я не вижу здесь большого греха, – сказал он весело, – особенно, если вы даете выкуп за обиду! Пусть себе сидит Дэмитрэ в своем Брэнэ-бузурге и не знает горя! Я тоже не хочу его смерти! Главное – чтобы вовремя присылал свой «выход». Но в следующем году он должен сюда приехать. А теперь уходи, Куручэнэ, к своему коназу и передай ему мои предупредительные слова. Впрочем, если совсем не хочет ездить в Сарай, тогда пусть присылает сюда двойной «выход»!
Вечером Кручина Миркович навестил друга своей семьи Тугучи в его большом кирпичном, напоминавшем юрту, доме и раздал всем его женам и детям богатые подарки – «гостинцы». Тугучи рассказал о «жестоком поветрии», описал известные ему случаи смертей и предостерег от посещения больных татарских мурз. – Великий хан потому не созывает в своем дворце эмиров, – пояснил он, – что многие из них тяжело заболели! Занемог даже почтенный Товлубей! Он едва жив! А недавно здесь в Сарае умер коназ Костэнэ из Тферы…
– Князь Константин Михалыч?! – вскричал брянский боярин. – И его прямо здесь похоронили?
– Нет, – покачал головой Тугучи. – Сюда приезжал новый коназ Тферы, Сэвэлэ, сын казненного государем Алэсандэ. Вот он и отвез тело покойного в свой город…
– Так теперь там на княжении Всеволод Александрыч? – удивился Кручина Миркович. – А как же тогда зять моего князя Дмитрия, Василий?
– Об этом я ничего не знаю, – пробормотал Тугучи. – Мы были вместе с моим сыном Тютчи у хана, когда он выдал ярлык на Тферы, и ничего не слышали о Вэсилэ…А тому Сэвэлэ помог большой коназ Сэмэнэ из Мосикэ и прислал со своими посланниками серебро на выкуп государева ярлыка…
– Это правда, – кивнул головой его располневший и постаревший сын. – Не было разговора о Вэсилэ!
Еще не стемнело, когда брянский боярин, усевшись на облучок своей большой, называемой «Ордынской», телеги, выехал в сторону степи. В ту же ночь он вместе с отрядом ожидавших его воинов поспешно отправился назад в родной Брянск.
Князь Дмитрий встретил своего верного боярина с большой радостью: ведь тот избавил его от опасности лютой смерти! К счастью, Кручина, не общавшийся во время своей поездки с больными, сумел уберечься от заражения. Однако княжеский лекарь, осмотрев удачливого боярина, все-таки окурил путешественников, лошадей и повозки едким дымом.
