Времени на сборы не было. Устинов лишь успел позвонить жене и попросить ее собрать чемодан, который он забрал по дороге. На вокзале его встретил представитель горкома, который передал билет до Москвы и негромко сказал, что вызывают в ЦК, а зачем, по какому вопросу – неизвестно. В то время такой вызов мог означать одно из двух – либо дальнейшее продвижение по карьерной лестнице, либо немедленную отставку с самыми плачевными последствиями. Всю ночь в поезде Устинов, по его собственным воспоминаниям, провел без сна.
«
Утром 9 июня 1941 года прямо с вокзала он отправился в ЦК. На входе предупредили, что пропуск заказан только на 11 часов, поэтому Устинову пришлось скоротать около полутора часов в сквере у здания Центрального комитета. В это время тоже было, о чем подумать. Это был не первый визит в ЦК, однако обычно такие вызовы были связаны с обсуждением каких-то конкретных производственных вопросов, поэтому было заранее известно, придется ли докладывать и на какую тему. В этот раз ничего не сообщили. К 11 Устинов вернулся на проходную и получил пропуск. Только в этот момент он узнал, что вызвал его секретарь ЦК Георгий Маленков. Судьбоносная беседа в его кабинете, по воспоминаниям нашего героя, оказалась короткой:
«
–
И вновь весь день прошел в раздумьях. Занять столь важный пост и стать ответственным за всю советскую «оборонку» в 32 года готов не каждый. С другой стороны, время диктовало свои законы, и Устинов уже видел своих сверстников, ставших наркомами и успешно справлявшихся со своими обязанностями. Так, наркомом авиационной промышленности на полгода раньше был назначен 36-летний Алексей Шахурин. Да и сам секретарь ЦК Маленков был всего на 6 лет старше Дмитрия Устинова. Это было время молодых. Чье же мнение выражал Маленков, предлагая Дмитрию Устинову пост наркома вооружения? Серго Берия утверждал, что назначить наркомом молодого директора «Большевика» рекомендовал его отец:
«
