Дмитрий Устинов. Главком советского ВПК полностью

Сталин помолчал. Потом завершил разговор:

– Думаю, товарищ Устинов, следует на ближайшем заседании ГКО обсудить этот вопрос. Готовьтесь»[168].

На состоявшемся 2 декабря заседании ГКО вождь заявил, что самоходные артиллерийские установки срочно требуются армии сразу по двум причинам. Во-первых, как уже говорилось выше, с переходом к наступательным действиям у РККА появилась потребность в артустановках, которые могут сопровождать танковые и механизированные части, уничтожая укрепления противника. Во-вторых, разведка донесла, что в Германии ведется разработка тяжелых танков и самоходок, против которых существующие советские орудия будут не так эффективны, как на начальном этапе войны. По результатам обсуждения в ГКО было принято решение о начале производства новых артиллерийских систем в кратчайший срок. На НКТП возлагались заботы по созданию шасси для САУ, в то время как вооружением боевой машины должен был заняться НКВ. Работа по созданию самоходных артиллерийских установок начиналась не с нуля. Идея о применении маневренных орудий возникла еще в период Первой мировой войны, однако тогда ее воплощение в жизнь ограничилось созданием бронепоездов. В СССР на протяжении 20–30-х годов тоже велись разработки по данной теме, однако ни один из созданных в этот период образцов не выдержал полигонных испытаний, а потому САУ не были приняты на вооружение. В начале войны в срочном порядке была создана ЗИС–30 – самоходка открытого типа, однако выпущено их было всего около 100 штук, так как в ходе эксплуатации САУ проявились ее многочисленные недостатки. Самоходку решили создавать на базе танка Т–34. Поэтому все наработки по предыдущим машинам пришлось отложить в сторону. Зато разработчики еще на старте сумели так организовать процесс, что параллельно с созданием эскизов и чертежей общей компоновки новинки – ее корпуса, узлов, деталей – разрабатывалась и технология, и необходимая оснастка. Другими словами, проектирование, изготовление деталей, сборка узлов проходили практически одновременно.

«Мы все тогда жили в своем КБ. Чертежи на некоторые узлы и детали делали уже после их готовности, а рабочие в цехах работали по эскизам. Но я не помню, чтобы кто-то жаловался на их качество… Понятно, что у нас не было никакой оснастки и приспособлений, все придумывали на месте, в перспективу. А первый образец делали с большим количеством пригоночных работ…» – вспоминал впоследствии известный советский конструктор Л. И. Горлицкий, работавший над созданием самоходки[169].

Самоходные артиллерийские установки САУ СУ-122 направляются на передовую у Нарвских ворот. Ленинград, 5 апреля 1943. [РИА Новости]

Уже к началу января 1943 года новая СУ–122 была не только создана и испытана, но и запущена в серийное производство. К концу месяца 25 САУ были отправлены на Волховский фронт.

«В районе станции Мга и состоялась первая встреча наших самоходок с „Тиграми“. Георгий Константинович Жуков рассказал мне потом, что за короткое время все фашистские „супертанки“ были подбиты советскими самоходными установками. Гитлер, когда ему доложили об этом, а потом представили вещественные доказательства – доставленные с Восточного фронта „Тигры“ с пробитой насквозь броней, был взбешен. Он потребовал от конструкторов усилить броню. Ее толщина была доведена в лобовой части до 85–100 мм. Усилилось и вооружение „Тигров“ – они стали оснащаться пушками калибра 88 мм», – вспоминал сам Устинов[170].

Однако необходимо было не просто освоить производство нового оружия и техники, но и серьезно нарастить его объемы. Немецкая военная машина тоже не стояла на месте, а командование вермахта, взбешенное тяжелыми поражениями под Москвой и Сталинградом, уже планировало новое наступление под Курском. В нем должны были принять участие новейшие танки «Пантера», САУ «Фердинанд» и другая техника. В этих условиях новое оружие требовалось Красной армии как воздух. Для этого производство вооружений было переведено на поток.