Никита Хрущев был уверен в том, что если новая мировая война начнется, то по характеру своему она будет ракетно-ядерной. «Теперь мы имеем ракеты и ядерное оружие. Мировая война окажется ракетно-ядерной, а ракетно-ядерная война уравнивает все шансы. Одна бомба разметет несколько дивизий. Так что количество дивизий – это сейчас не признак силы, а грубо говоря, человеческое убойное мясо. Поэтому мы иначе подходим к вопросам войны и не измеряем соотношение сил численностью населения», – заявил советский лидер в беседе с Мао Цзэдуном в ходе визита в Пекин осенью 1959 года[243]. Первый секретарь ЦК был искренне уверен, что наличие мощного ядерного оружия и современных средств его доставки позволяет практически полностью отказаться от развития обычных вооружений. «Времена изменились. Не числом солдат с ружьями, а огневой мощью и средствами доставки определяется теперь обороноспособность. Необходимо поэтому укреплять и совершенствовать ракетно-ядерный шит страны. А военная авиация и флот утратили прежнее значение. Их нужно постепенно сокращать и заменять ракетами», – убеждал военных глава государства[244]. Все это лишний раз подтверждает дальновидность Устинова, сделавшего ставку на ракеты сразу после войны. Если бы развитие новой отрасли досталось другому министру, его положение к моменту начала хрущевской реформы оказалось бы гораздо более шатким.
В отсутствие возможности на равных конкурировать с США в сфере стратегической авиации и судостроения на первом этапе холодной войны советское правительство сделало ставку на:
• ядерные боеголовки
• атомные подлодки
• баллистические ракеты в качестве средств доставки.
Исходя из этого было принято решение о прекращении разработки и производства ряда новых самолетов и кораблей. Флаг ВМФ СССР на первой атомной подлодке проекта 627, получившей шифр К–3, был поднят 1 июля 1958 года. Руководителем приемки подводного атомохода стал Дмитрий Устинов. Академик А. П. Александров, осуществлявший общее научное руководство работами по созданию субмарины, вспоминал, что когда первый пуск реактора пошел не по плану, ему пригодилась помощь министра:
«Начали мы при комиссии вводить реактор на лодке. И вдруг – гидравлические удары. Как тряхнет, черт возьми – все трубы дрожат. Второй удар, третий – а мы не понимаем, в чем дело. Члены комиссии подбегают ко мне: „Что такое? Почему задерживаемся?“, на часы смотрят – не по расписанию получается. Тут Устинов подошел: „Чем можно помочь?“ Я говорю: „Уберите их с корабля всех к чертям!“ Он без звука моментально все сделал»[245]. В спокойной обстановке конструкторы установили, что вода подается в парогенераторы слишком медленно. Проблему устранили, и комиссия осталась довольна результатами. Так решительность Устинова и его умение помочь подчиненным в трудную минуту поспособствовали приемке первого советского подводного атомохода.
Атомная подводная лодка в походе. 15 мая 1965. Фотограф К. Куличенко. [РИА Новости]
К концу 1950-х изменения приоритетов в снабжении ВС СССР новым вооружением стали очевидны. В 1958 году на ракетную технику было затрачено 0,46 млрд рублей, а на все другие виды вооружения – 2,43 млрд в оптовых ценах 1959 года. К 1959 году доля ракет в расходах на вооружение стала еще выше – 0,896 млрд рублей против 2,654 млрд рублей[246]. Важнейшим последствием стремительного развития ракетной техники в СССР стало создание Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), решение о котором было принято 17 декабря 1959 года[247].
Постановление ЦК КПСС «Об учреждении поста Главкома по ракетным частям в составе Вооруженных Сил СССР» с приложением выписки из протокола заседания Президиума ЦК КПСС. 17 декабря 1959. [РГАНИ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 5. Л. 102–104]
Парад военной техники на Красной площади. Празднование 48-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. 7 ноября 1965. [РИА Новости]
