С началом массовых увольнений в 1960 году ситуация только усугубилась. Единовременное сокращение 1,2 млн человек породило ставшую в то время всенародно известной офицерскую формулу «два по двести – суд чести – миллион двести». Она подразумевала, что вне зависимости от послужного списка офицеру достаточно пару раз попасться на выпивке, пусть даже и без каких-либо последствий, чтобы вылететь из армии на улицу в числе тех самых «миллиона двести» без пенсии и средств к существованию. Впрочем, появились и те, кто пользовался формулой сознательно, так как хотел пораньше уволиться из теряющей перспективы армии, чтобы скорее начать реализовывать себя в гражданской жизни. Напряжение росло, и на фоне других социальных проблем начала 1960-х оно грозило обернуться социальным взрывом. Так и произошло в Краснодаре 15–16 января 1961 года. Причиной стала рядовая по тем временам ситуация – военный патруль задержал на колхозном рынке самовольного отлучившегося из части рядового по фамилии Гень, пытавшегося продать украденные со склада шапку и сапоги, чтобы купить еды. Вокруг мгновенно собралась толпа сочувствующих, но нарушителя все же удалось доставить в здание военной комендатуры. Защитники рядового столпились вокруг комендатуры и собрались брать ее штурмом. Один из часовых открыл предупредительный огонь, однако срикошетившая от железного навеса пуля попала в голову десятикласснику, скончавшемуся от полученного ранения на месте. Тело погибшего погрузили на носилки, с которыми толпа отправилась к зданию крайкома КПСС. Одним из лидеров того стихийного протеста оказался 49-летний Н. С. Малышев, член КПСС и бывший майор, уволенный по сокращению 1960 года. Прошедший всю войну офицер был награжден орденом Красной Звезды и медалями «За боевые заслуги» и «За оборону Кавказа», однако после демобилизации он смог устроиться лишь разнорабочим в столовой. Его речь перед толпой, собравшейся у здания крайкома партии, носила политический характер. Демобилизованный майор выкрикивал: «До каких пор мы будем терпеть весь этот произвол… Говорят, что у нас существует свобода слова, печати, собраний. Но где это все? Мы этого не видим!» Тогда же Малышев заявил: «Власть народная, а народ расстреливают». Еще одним участником тех же событий оказался 35-летний Владимир Голопанов, уволенный из армии в 1957 году. После демобилизации отец двоих детей не смог ни получить приличного жилья, ни устроиться на достойную работу, поэтому 16 января он поддержал демонстрантов, расклеив на ремонтно-механическом заводе листовки с призывом к революционным действиям. По словам самого экс-офицера, он «не смог найти нужных путей сближения и растворения в гражданских условиях жизни страны»[255]. В тот раз удалось обойтись без кровопролития, однако особо активных участников беспорядков осудили и приговорили к тюремному заключению. Чуть позже демобилизованные и оставшиеся в трудном жизненном положении военные принимали активное участие в печально известных событиях 1962 года в Новочеркасске, в результате которых погибли более 20 человек. И это лишь единичные примеры того, какое влияние опосредованно оказывало форсированное развитие военно-промышленного комплекса на социальную сферу.
Есть мнение, что именно тогда на фоне массовых сокращений в Советской армии началась дедовщина. Потому что после 1960 года офицеров, которые были готовы служить не за страх, а за совесть, в армии стало на порядок меньше. Дедовщина не могла не начаться: офицеры переложили свои обязанности на сержантов, те – на старослужащих. И это неудивительно. Престиж офицерского корпуса был во многом подорван непродуманной реформой. Организатор и руководитель подготовки первых космонавтов Н. П. Каманин вспоминал:
«
