Через минуту он кратко рассказал, как красные взяли в плен их батальон, раздели всех и начали рубить. Ему разрубили ухо и часть черепа, но он все-таки был жив и притворился мертв. Ночью его подобрали крестьяне и спрятали в амбаре, но баба – хозяйка амбара боялась, как бы большевики его не нашли и ей не нагорело бы за него, и выгоняла его из амбара. Он умолял ее, умолял, но ничего не помогало. Она грозила, что выдаст его красным. Сегодня он слышит крики: «Где он?» – и голос бабы и решил, что красные уже идут за ним. Как он нам обрадовался, я не могу описать. Ну и пережил же он. Я забыл про воду и понесся к своим сообщить эту новость.
Уже вечерело, когда мы подошли к станице Роговской. При ней и станция Роговская. Красные открыли огонь. Наши рассыпались цепью. Батареи наши открыли огонь.
Красные оказывают сопротивление. 2-й батальон пошел в обход, 1-й батальон идет в лоб. Бронепоезд красных отчаянно бьет по цепям. Ворвались в станицу. Красные бежали. Я был с 1-м батальоном. Вскочили на станцию. Тихо и спокойно. Горят лампы. Ни выстрела. Над входом в вокзал горит большой фонарь, освещая усыпанный гравием чистый перрон. Как будто бы сейчас придет поезд… Совсем не похоже на позицию. Только в конторе разбросаны бумаги. Наши офицеры принялись контролировать бумаги и телеграфные ленты. Я тоже начал шарить и отыскал несколько листков чистой бумаги для настоящего дневника. Выхожу на перрон. Ночь теплая и темная. Звезды ласково мигают с высоты небосклона. На путях ни одного вагона. В станице слышен шум проходящих обозов и стук колес. Это входят наши обозы.
Я вошел в контору и сел на стул. Усталость была страшная. Поставил винтовку между колен и незаметно склонился на стол и уснул. Проснулся, не знаю, через сколько времени. Меня кто-то толкал в плечо:
– Какой части?
– Алексеевского полка! – просыпаясь, сказал я.
Около меня стоял какой-то офицер.
– Отчего же вы спите? Ваш полк уже вперед ушел! – улыбаясь, сказал он.
– Куда вперед? – недоумевал я.
– А вот попробуйте разыскать!
Смотрю, вокруг спят не наши люди. Вскочил с места и выбежал на перрон. В станице еще слышен стук повозок. Я бросился туда. Какие-то незнакомые части… Инженерная рота, автокоманда, Константиновское военное училище, а нашего полка нет.
Бегу вперед. Обгоняю обозы. После долгих розысков нашел наш полк. Он уже был размещен по квартирам.
Часов в 11 дня на путях заметили что-то. Начались догадки. Что такое? Паровоз, говорят, вагон. Подходим ближе. Стоит бронеплощадка. Заднее колесо поднялось вверх, и ось перебита. Это результат нашего снаряда. Пулеметы все сняты. Площадка пустая. Валяются обоймы патрон и ствол «Максима», и больше ничего. Этот бронепоезд и резал шпалы своей осью. Очевидно, наши казачки уже наделали у них паники, раз бросили площадку. Через час по грунтовой дороге, левее полотна железной дороги, что-то виднеется. Подходим ближе. Трактор, брошенный красными. На нем громадное орудие. Рядом стоит брошенный грузовик. Подошли вплотную. Вокруг трактора валяются голые трупы порубленных коммунистов. Их около тридцати. Здорово рубили. Казачки прямо рубили по голове. Один черный весь, в саже, наверное кочегар, другой в кожаной фуражке с рассеченным горлом. Один коммунист лежал в бурьяне шагах в двухстах от трактора. Очевидно, он бежал, но его догнали бабиевцы. Он лежал вверх лицом, широко открыв глаза и вытянув вверх руку, показывал кукиш. На тракторе стоял пулемет.
Чиновник Щетковский и шофер Фоменко уже осматривали автомобиль и трактор.
Движемся дальше. Балочка. Через балочку перекинут легкий мост. Он провалился, и в балке лежал накренившийся трактор. Ура! Бронепоезд и тракторы наши. Молодцы, бабиевцы! Настроение у всех повышенное. Теперь пойдем прямо на Екатеринодар. Сегодня, безусловно, возьмем Тимашевку. Это от моря будет верст 80, и до Екатеринодара осталось столько же. В общем, через неделю будем гулять по Екатеринодару. С занятием Тимашевки отрежем совершенно Тамань. Говорят, в Ахтарях устраивают базу кубанской группы. Пришли транспорты с полушубками, с зимним обмундированием, американский склад Красного Креста. Авиационный отряд, огнесклады и пр., пр.
