Рисовал опять для будущей гуаши. Днем приходила Добычина с матросом Драмповым[1756]. Принесли 10 [тысяч] вместо 75-ти и страшно кривлялись. Вечером с Женькой в Дом иск[усств]. Муз[ыка] Шумана в хорошем исп[олнении] Голубовской[1757] («Крейслериана» и другое), а пев[ица] Аклив своим уксусным пронзительным голосом в дурном аффектиров[анном] стиле пела пес[ни] Мендельсона, Шумана и Вагнера. Много знакомых, жидов в частн[ости]. Нотг[афт] дал мне вперед 15 [тысяч] за гуашь. Староста мастерской уехавшего Шухаева[1758] просил меня взять на себя руководительство над ней. Я отказался. Н. Альтман просил меня нарисовать ему в альбом (!). Я согласился. Сладчайший и, думаю, фальшивый (?) Замков умолял меня сделать для него картинку. Была Н.К. Рябушинская, разодетая как блядь. Анкопарировала[1759] меня на нек[оторое] время, читала мне какие-то посв[ященные] ей стихи. Пригласила на «Калигулу» в понед[ельник] в Театр[альную] школу[1760]. Когда начались танцы, я ушел.
Суббота, 6 [марта]
Перевел сочинен[ные] фигуры на приготов[ленную] для картона бумагу. Потом ходил к Б.Л. Кан и возился с ее детьми. Там был и Дим[очка] Циммерман, ведший себя странно и скоро abruptement[1761] ушедший, приревновавший как бы меня, — он, очев[идно], сей[час] влюблен в Олю. Frühlingserwachen[1762] наивно прекрасный.
Оля почему-то плакала и Киса[1763] тоже чуть было. Она все время сидела у меня на коленях, Оля, прижавшись ко мне, все время стояла.
Вечером у нас гости и порядочная скука: трое Мазуровых, Блиновы и Клочкова, Клочанова с бароном. Бесконечно мил Блинов; он устроил «Дина Креген» (его мечту). Он единств[енный] говорил живые вещи, его дама — невероятная, по-видимому, тоска. М[ежду] пр[очим], забавная бытовая штучка: на рынках в коробочках продают по 10 штук заразных вшей за 100 рублей. Их охотно покупают красноармейцы, чтобы освободиться от в[оенной] сл[ужбы]. Говорил это доктор Б-в, сам видевший такую коробку. Говор[ят], будто в Эстонии переворот, и мир с ней насмарку.
7 [марта], воскр[есенье]
Решил нарисовать Лексику в альбом, т. к. мы сег[одня] д[олжны] б[ыть] у них. Нехотя — вышла пошлость — в маленьком овале бледно раскр[ашенная] спящая дама. Что-то вроде Богданова. После раннего обеда пошли к ним, Степановым. Женечкино[1764] рождение — 14 лет. Музыкальный après-midi[1765]. Рихтер, его ученик Витковский играли пародии и в 4 р[уки]. Потом Рих[тер] и Астафьева[1766], тоже его ученица, игр[али] в 4 р[уки] «Шехеразаду» Р[имского]-К[орсакова]. Мы пели под Рихтера, оба очень удачно. Я спел «In questa tomba osc[ura]»[1767]. «Я с нею никогда не гов[орил]» Чай[ковского] и «Nachtzauber»[1768] Wolf’a, кончили мы дуэтом из «Дон Жуана»[1769]. Дети остались очень довольны и нашим участием в концерте, и подарками, и рисунком в альбом Лексику. От них в 8 час[ов] мы скорее поплыли, чем пошли: я к N.N., Анюта — к Вареньке. У N.N. на постели a fuck[1770]. Потом я ее дразнил, чувств[уя], как всегда «после», нечто презрительное и раздражение в себе.
А она все время у меня на коленях осыпала меня ласками. Надо прекратить: к счастью, ее husband[1771] завтра вернется в П[етербург].
8 [марта], понед[ельник]
Не работал. Разбирал долго песни Мендельсона. Пел. Вечером пошли в театр Театр[альной] школы по приглашению Рябушинской. Шла др[ама] Дюма-père’a[1772] «Калигула» в переводе Буренина. Совершенно ничтожна. Достоинство ее, — что
она очень хорошо и легко смотрится. Играли скверно — ни одного талантливого ученика, а манера школы очень скверна. В первых рядах сидели профессора: Васильева, Мичурина[1773], Юрьев, Студенцов[1774], Глазунов. Мессалину игр[ала] Гидони[1775], и христ[ианскую] девушку — дочь Скрябина[1776]. Рябушинс[кая] протанцевала с другими вакханалию и покривлялась, повалявшись на полу в объятиях некрасивого вакханта. Мы ходили к ней в антракте перед выходом ее, и она делала такой grand cas[1777] и волновалась. Домой. Шли с Анютой по страшной грязи. Женечка был с нами.
9 [марта], вторник
Днем ездил к Кустодиеву, свез ему холст и книги. Смотрел его новые вещи — пикник и «Купчиху с мальчиком из съестной лавки». Болтали приятно. Вернулся только к обеду. Вечером пошел к Абельманам, куда был приглашен накануне на творог и сметану. Они под впечатлением вчерашнего посещения их Шаляпиным.
Я угощался. Были Элькан и всегда молчащий Кантор.
10 [марта], среда
