Работал до 5-ти без всякого удовольствия, делал скучнейшие и плохо удававшиеся вещи на картине. Вечером я и Анюта в Мар[иинском] театре в ложе с Абельманами, Эльканом, Кантором и симпатичн[ым] венгерцем Franz Pagan’ом, певцом-баритоном Будапештской оперы, бывшем в качестве ав[стрийского] офицера 6 лет в плену в Сибири. Шли «Пав[ильон] Армиды» (Гердт, Вильтзак, Соланников, Шоллар, Шавров[1950], Пономарев[1951] и др[угие]), «Карнавал» (Маклецова, Бибер[1952], Шоллар, Большакова, Леонтьева[1953], Вильтзак, Соланников, Кшесинский[1954], Орлов и д[ругие]) и «Шопениана» (Гердт, Большакова, Леонтьева, Вильтзак и др[угие]). Рядом в ложе был Кустодиев и Нотгафты. Потом чай у Абельманов, котор[ые] пригласили к себе и пленного офицера, очень много рассказавшего интересного о св[оем] плену в Омске и Красноярске, о жестокостях чехословаков[1955] и колчаковцев, о быте и работах пленных. Лицом он немного напомнил нам Hugh.
24 [мая], понед[ельник]
Работал. Между 5-ю и 6-ю у меня были Кирнарский и Замков. Смотрели акварели, гл[авным] обр[азом] ландаускую «Спящую», и без конца ею восхищались.
С 7½ я у Кримера, вернувшегося вчера из Ревеля, куда был командирован. Был еще Рябуш[инский] и секр[етарь] Кр[имера] Радецкий (элег[антный]). Был холодный обед с чаем. Все из Ревеля: копченые рыбки, фаршированная щука и кильки (не ел), колбаса, полендвица, белый хлеб, бисквитное руло с вареньем и черств[ые] сладк[ие] булки. [Кример] рассказывал довольно много интересного. После обеда ходили в тот же дом к Ряб[ушинскому]; у него я купил две стек[лянные] вазы (Алекс[андр] III) и посоветов[ал] Крим[еру] черное зеркало Ренессанс и голубого урода на лягушке — кит[айский] фарфор. Мои вазы — 10 т[ысяч].
25 [мая], вторн[ик]
Работал. После обеда зашел за Абельман[ами], чтобы идти к Кустодиеву в кв[артиру] Нотгафтов. Взял свои 3 карт[ины] и акварели показать ему. У Абельм[анов] неприятность дома[1956]. Кустодиеву очень понравились мои картины; он долго их рассм[атривал] и обсуждал со мною. Было довольно мило у них. Вернулся домой с Неточкой и Эльканом. Дома Анюта долго ждала Женьку на балконе, запаздавш[его] сильно. Потом его ругали. Я не стал тоже [его ругать].
26 [мая], среда
В 12 уехал с Анютой в Лигово, долго гуляли по парку Шереметева, собирали boutons-d’or[1957], фиалки и ландыши, котор[ых] набрали очень много, — Анюта страшно им радовалась. Собрали-таки 2 мешка шишек и кусочков дерева[1958]. Вернулись к половине 6-го. Было чудно: тепло, но не жарко. Самое начало лета, но чувст[вуется] все еще весна. После обеда заходил Элькан. Вечер с Анютой и Женей у Келлеров. Анюту туда неск[олько] раз звали, и она пошла познакомиться и посмотреть вышивки матери А[лексея] П[авловича]. Было скучно. Я купил из рис[унков], данных ему на комиссию, сангину Bouchardon’a, муж[скую] фиг[уру] спиной, за 3 [тысячи рублей].
27 [мая], четв[ерг]
В 5 ч[асов] кончил свою картину. Не хорошая она. Пил с Анютой вкусный кофе. Потом чай. Пел скверно, играл Bach-Busoni[1959]. Не выходил из дома. Читал Maupassant «Contes de la bécasse»[1960].
28 [мая], пятница
Не работал. В половине 1-го пошел в Эрмитаж в садик на крыше посмотреть на цветущие кусты сирени. Видел Тройницкого, Браза, Жарновского, Грабаря из Москвы. С Бразом ходил в Романов[скую] галерею смотреть Roslin’a. Вернулся домой: Христина с Анютой пили кофе, и я с ними. На улице встретил Анну Морис[овну]: она густо покраснела — уж не влюблена ли в меня? У них из-за Хессина был обыск. Вечером в Дом иск[усств]. Klavierabend[1961] г-жи Бурштейн. Очень технично и без всякого шарма играет. Угощал Анюту, Анну Морис[овну] и Ухтомскую пирожными. Домой едва доплелся — так устал.
29 [мая], суббота
Не работал. Читал и дочел «Contes de la bécasse»[1962] великолепного Мопассана.
Потом половину неокончен[ного] романа J. de Tinan, умершего в 24 года, — «Aimienne»[1963]. P.S. Играл Шумана — скверно, конечно. Вечером после чая, за котор[ым] были Прево и М.В. Ланге, — к Келлеру, занес ему деньги за Bouchardon’a. Поздно вечером вернулся Дима из Молосковиц[1964] и привез множество провизии. Мы ночью устроили пир. Ели, я — яичницу с хлебом, молоко и творог.
30 мая, воскрес[енье]. День Троицы
После Luftbad’a[1965] моего пришел Зилоти, очень восторгался техникой последней моей картины. Заходил Рябушинский показать приобр[етенного] им хорошего Isabey’a 1847 г[ода]. Я не работал. Дочел до конца «Aimienne». Талантливый писатель — J. de Tinan. Рано обедали — в 5. Второй день чувст[вую] себя не в духах.
