Сологуб меня пригласил завтра обедать на свинину. Из конц[ерта] по жарище к Степановым. Ее именины. Там Рихтер и его ученик. Р[ихтер] спел недурно «Раек» Мусоргс[кого]. Обедали у них. Потом Витковский играл Лядова, Листа и Грига, Анюта спела «Liebeslied» и «Im Treibhaus»[1939] Вагнера. Вернулся с ней в 10 домой.
Ужинали на скамейках в балконной двери. Я просматривал свою тетрадку с записями театр[альных] пред[ставлений], которые я видел.
17 [мая], понед[ельник]
Пел немного. Перевел на холст крестьянскую девушку с собакой в пейзаже с радугой; возился с этим делом с промежутками до 4-х часов. Приходили два посетителя: Божерянов[1940], непрошенный, показывать свои скверн[ые] декорации (фотогр[афии]) для Костромск[ого] театра, и собиратель Волков, покупать у меня картину. Оба были, к счастью, очень недолго. После нашего обеда к 8-ми пошел обедать к Сологубам. Обед обильный, но скверно приготовленный и неряшливо поданный, как всегда у нее [т. е. у А.Н. Чеботаревской]. Разговоры симпатичные, но незначительные, кое-какие литер[атурные] сплетни, немного политики, о книгах и т. п. Ушел после 11-ти. Оказывается, Лурье послал мне вчера билет на концерт.
18 [мая], вторник
Покрыл вторым слоем вариант «Посл[еднего] свидания» — недоволен. Идучи после обеда по весеннему Петербургу, по каналам, обсаж[енными] деревьями, чувствовал, как я отстал от природы; с грустью наслаждался красотой, недоступной мне для изображения — не сумею.
Ходил к Нотгафтам[1941] и к Кустодиеву, который у них гостит: у них на кв[артире] его выставка. Рассмотрел ее — много интересного и остроумного на ней. Кустодиев просит меня сделать ему маленький фейерверк со светлым еще небом и водой, в котор[ой] ф[ейерверк] отражался бы. Пил у Н[отгафтов] чай; возвращался с Эльканом. До Поцелуева моста. Потом встретил Хайкина, котор[ый] меня проводил до дому. P.S.
19 [мая], среда
Писал почти до 8-ми. Стер луну и гладкое небо и заменил его пестрым, после закантовал. От 2-х до 4-х томила нас скучнейшая Даша, ныла, повторяла все одно и то же. Во мне клокотало презрение. Вечером — рано, к сожалению, — пришел Н.П. Рябу[шинский]: болтал, рассказывал, врал, но было [бы] ничего, если бы я не устал, а он не сидел так долго. После балета вернулись дети с двумя балеринами — Катенькой, хихикающей, и ее подругой Зинаид[ой] Ивановной.
20 [мая], четверг
Работал. Вечером на конц[ерт] в Двор[янское] собр[ание] Кусевицкого[1942]. 13-я симфония Гайдна и 9-я Бетховена с уч[астием] Большакова[1943], Шушлина[1944], Слободской и Ильиной-Кобеляцкой[1945]. Хорошо. Но задыхался от духоты. Абельманы сидели за моей спиной. Бриан расск[азывала] о том как ее, в наказание за отказ петь с незнающим партию тенором, приговорил суд к двухнед[ельной] принуд[ительной] работе. Возвращался домой с Абельманами и зашел к ним пить чай.
21 [мая], пятница
Работал. Обедал у нас (у меня в комнате) Лобойков. В конце обеда М[арья] Д[митриевна] сообщила о внезапной болезни Лизав[еты] Дм[итриевны]. Ее нашли на лест[нице] без чувств. Доктор конст[атировал] туберкулез в обоих легких. Анюте придется, вероятно, взять другую сестру к себе. С[ергей] Дм[итриевич] принял изв[естие] о б[олезни] «любимой» сестры как истукан и не пошел к ней вечером. Полож[ительно] нет трамвая и полчаса ходьбы, <но я пош[ел] [бы] —
Ходил в Д[ом] иск[усств] — сначала в кв[артиру] Нотгафта к Кустодиеву, котор[ому] снес на показ 5 моих акварелей. У них слушал 13-л[етнего] феноменаль[ного] пианиста Митю Шостаковича, изумительно игравшего и свои совершенные уже сочинения (menuet, фугу, этюд и еще) и трудней[шие] вещи Листа, Шопена, Рахманинова, Händel’я. Играла и его очень юная сестра[1946] — Шумана — тоже прекрасно. В Доме иск[усств] прослушали сонату для скр[ипки] и фортеп[иано] C. Franck’a: играла скрипачка (?)[1947] и жена Альб[ерта] Бенуа. После конц[ерта] опять заходил к Нотгафтам. С Анютой возвращались домой одни. Добычина была в локонах и ярко-зеленой ленте на голове.
22 [мая], суббота
Работал до 5-ти. Пел. Гржебин, хотевший приехать покупать рис[унки], не приехал. Вечером в Мар[иинском] театре. Давали «Орфея и Эвридику»[1948]. Пели Пиотровский[1949], Коваленко и Амура — Стражанов (?). П[иотровский], красиво сложенный и очень пластичный, пел довольно искусно. Постановка Головина, как всегда у него, очень непродуманна, нелепа и прямо безвкусна, но кое-что красиво: декор[ации] рая и общий зеленый тон последней картины. Танцы и группы из рук вон плохи. С нами в ложе были Абельманы, Элькан и Кустодиев, котор[ого] привезли в театр, и его сын. После театра у Бенезе — справляли новоселье и угощали нас. У нее была ее хозяйка, симпатичная молодая эстонка, и ее полужилец, средн[их] лет умный и образованный господин, много говоривший.
23 [мая], воскр[есенье]
