Домой обратно тащили пустые ящики на санках. Останавливались на льдах и садились на них. Много лежал. Пили какао. Веч[ером] дома; помогал Анюте. Потом в кров[ати] читал прекрасную «Ma jeunesse»[1087] Michelet. Спал лучше, чем можно было ожидать после такого трудового дня.
Рыбаков звонил по поводу налога — успокоил, т. к. говорил с ком[иссаром?] финансов и, по-видимому, наше дело устроит[1088].
12 [февраля], среда
Солнце. Грел лицо около балконной двери. Димино рождение — ему 24 года, — он ост[ался] дома, и я буду его угощать какао — редкостью, данною мне Рыбаковым.
16 / 3 февр[аля], воскрес[енье]
Все не могу приняться за работу — не хочется, и она не ладится. Вчера вечером после ухода гостей — Гвоздинского, Бенезе и Андрюши — ужин для эгоистов — для нас одних. Празднование Анютиных именин и Диминого рождения. Вкусный и сытный пир, с наливкой. Днем вчера ходил к Улеману, переплетчику, и там познакомился с Трофимовым Сер[геем] Ник[олаевичем], влад[ельцем] «Мелье»[1089] и собственником издания «Le livre’a»[1090] — очень приличный, любезный и довольно красивый человек. Читаю «Vanity Fair»[1091].
Сегодня меня разбудил рано А.А. Степанов, приехавший за картиной, и заказал мне другую — пейзаж. Степанов — сын камердинера и камер-фрейлины Марии Николаевны[1092], расск[азывал] о ее портрете у него работы Vianelli [18]60-х годов. Vianelli был замечательный красавец, был убит во вр[емя] Итал[ьянско]-австр[ийской] войны — выскочил в белом плаще, и тотчас же его пристрелили[1093]. Не сын ли того, что делал пейзажн[ые] сепии (у меня две)?
После завтрака узнал о смерти Евг[ения] Макс[имовича] Петровского от заходившей к нам Жени. Вечером у нас Бенуа, Гвоздинский, барон, Алябьева и Мазурова[1094].
17 [февраля], понед[ельник]
Начал, но часа в 2 только, писать маслом картину — девушки на скамейке. До 5-ти часов, наработал сразу много. Пришел Верейский, обедал у нас, смотрел гравюры, потом я на панихиду к Е.М. Петровскому, но опоздал, т. к. она была на час раньше. Дунечка мне его показала в гробу. Поговорив с ней немного, ушел домой. Читал «Vanity Fair»[1095].
18 [февраля], вторник
Работал до половины 6-го. Заходил Гиршман. после обеда на панихиду к Петровским — помпезно — 3 священ[ника] и 2 диакона, хор большой певчих. От них прямо с Анютой к Гиршманам. Туда потом пришел и Женька. Был там до 12-ти. Слухи о взятии Пскова, о Юдениче[1096], о танках и т. п.
19 [февраля], среда
Работал.
Лягушка принесла мне два разноброшюрованных экз[емпляра] «Маркизы». Наконец, книга родилась. Вечером по этому поводу открыл hunter’s ham[1097] и угостил ей своих. Читал «Vanity Fair».
20 [февраля], четверг
Работал. Потом в 4 пошли к Pignatelli на его рождение и крендели. Сидели до 6-ти. Было уютно, но очень незначительно. У P[ignatelli] красивая 2-я сестра. После обеда пошел к Нуроку, звавшему меня сегодня. Снес ему англ[ийские] книги и экз[емпляр] «Le livre’a»[1098] показать и дать ему прочесть текст. Вернулся к чаю, потом долго читал «Vanity Fair».
24 [февраля], понед[ельник]
Кончил картину. Вышла пошлой — и банальной по краскам. Вчера вечер[ом] с Анют[ой] и Женькой ходили к Кате Дмитриевой (Брюлловой)[1099]; в первый раз был у нее. У нее двое детей 16-ти и 14-ти лет. Воспоминания детства и юности. Ее радость. Пели с Анютой дуэты и solo. Хороший thé orné[1100]. В пятницу ходил взад и вперед пешком к Степановым. Опять-таки очень хороший thé и тоже очень orné. Но оба вечера мне было скучно и там, и здесь.
Сегодня во сне видел Мифа, как будто только что вернувшегося. I jumped on him labouring, but did not ejaculated. The juice of working in my flesh[1101].
26 февр[аля], среда
