За неделю мне надо прочитать столько книг, что я бы предпочел, как слепой Мильтон, нанять себе чтеца (и, желательно, чтобы он был одновременно и писарем). Сегодня утром я познакомился с мильтоновым распорядком дня. Мильтон просыпался рано (в 4 часа утра), даже тогда, когда уже ослеп. Проснувшись, он звал к себе чтеца, и тот несколько часов читал Мильтону Библию. После этого Мильтон осмысливал Св. Писание. Потом чтец снова приходил к нему и читал еще, а затем записывал, что Мильтон ему диктовал, и так до обеда; после обеда дочь Дебора читала Мильтону книги на латыни, итальянском, французском и греческом языках. Во второй половине дня Мильтон отправлялся на трехчасовую прогулку и гулял по своему саду; в девять часов Мильтон укладывался спать. Человек весьма умеренный, он пил мало спиртного и был весьма приятен в беседе за столом (во время обеда, ужина etc.).
На Проспекте Мира, у цирка Дуровых, видел мужика, вполне приличного, в униформе защитного цвета, спавшего прямо на асфальте. Подложил себе темно-зеленый рюкзак под голову и спал.
На Никольской ул. дворник разговаривал с тремя голубями, сидевшими на карнизе у церковной лавки. (Голуби внимательно его слушали, втянув в себя головы.)
Он не хотел быть найденным, поэтому ушел в лес.
Сегодня заметил, как много любви на московских улицах (и в садах).
На мосту через Москва-реку влюбленные обнимаются, фотографируют автомобильные пробки на набережных. В одной руке фотоаппарат, другая крепко сжимает обязательный атрибут современной любви — бутылочку пива. Сделают кадр — и целоваться. Внизу — колышутся темные воды, впереди сверху — сияют в серой дымке рубиновые звезды. Смеркается. В Александровском саду на скамейках сидят бесчисленные влюбленные, молодые женщины на коленях молодых (и не очень) мужчин, они целуются, их ноги переплетаются со стеблями белых, алых и розовых роз в полиэтиленовых обертках с золотыми и красными лентами, пивными бутылками, пакетиками с высушенными на солнце солеными кальмарами. Обертки нежно шуршат. Все смешалось в изумительном эротическом переживании у кремлевских стен! Фонари еще не зажглись… И вот фонари зажигаются! Теперь светло. Я оглядываюсь и вижу: любовь повсюду! Впереди меня девушка, ее обнял юноша в бежевом вельветовом пиджаке. Она называет его по имени — его зовут Сережа. Свободная от пива рука девушки поглаживает сережину жопу. Девушка говорит, что ей уже надоело, она говорит, что ей неловко, они ведь почти на Красной площади, все на них смотрят, а она гладит его жопу, но Сережа отвечает ей, что она дура. Через подземный переход с влюбленными, прижавшимися к подземным мраморным стенам, выхожу на Тверскую улицу. А там: переизбыток нежности и любви во взглядах идущих по улице людей. Потом, в автобусе: мускулистый юноша в белом спортивном костюме соблазняет по сотовому телефону кого-то эротическими нашептываниями. Зовет к себе домой заниматься любовью! Объясняет, как доехать к нему домой на такси. Не через центр, а по МКАД. Юноша в белом спортивном костюме сообщает в телефон, что ест исключительно белок. Тунца. Потом набивает кому-то смс-сообщение.
Иду домой мимо леса. На окраине леса стоит машина, из нее торчат женские ноги. Доносится задорный женский смех, доносится романтическая музыка. Любовь!
А я сегодня ночью выключил свет на кухне, шел в комнату, и мне преградила путь почему-то открытая дверь в ванную, я налетел на нее и расшиб себе лоб. И вот спрашивается: как выжить угрюмому пидору с шишкой на лбу в таком любвеобильном мире?
В метро видел видного парня в белых брюках из крупного вельвета, который ехал с девушкой и рассказывал ей, как принимал участие в съемках телешоу про какой-то там остров соблазнений, или наваждений, или наслаждений. Короче, им там было на этом острове охуительно круто, и карманные деньги ежедневные у них были (называет космическую сумму), но непонятно, что там теперь из всего этого монтажеры нарежут. Его лица и головы я не видел. Я сидел, а он был высок ростом. Зато я видел брюки, в заднем кармане брюк у него лежал бумажник и еще что-то, и белые брюки были, для участника реалити-шоу, неприлично грязными. То есть в некоторых местах (у карманов, например) они были совсем не белыми, а, скорее, бурыми.
Потерял вчера голос.
Целый день читал Расина в чудовищных переводах. Дочитался до того, что мне везде стала мерещиться рифма ангина-вагина.
— Отверг он женский пол, не хочет с ним и знаться.
— Ну что ж, не нужно мне соперниц опасаться.
Я как комический герой: не проходит и дня, чтобы я обо что-нибудь не стукнулся головой. Утром спросонья ударился виском о деревянный поручень дивана. Голова болит до сих пор.
Aber warum sind die Ehemänner so geil?
