Все могло закончится сразу, но Илья не успел выполнить мой указ, не успел отойти. Илье нужно было вредить эмоционально, а не физически.
Все пошло не по задуманному мной плану.
Игорь резко вывернул руль влево, чудом не врезавшись в остановку, пересек сплошную. Автомобиль подпрыгнул на бордюре и, не касаясь асфальта, пролетел над пустой парковкой «Тру Стори».
«Прям как в фильме», — успел подумать Антон Сосин, скучающий за дверями одинокий охранник, прежде чем автомобиль влетел, разбил стекла и впечатал его в стойку гардероба.
«Антон, что там у тебя?» — раздалось из чудом уцелевшей рации, сжимаемой кистью оторванной руки.
Желеобразный Антон не ответил напарнику со второго этажа.
От грохота проснулась гардеробщица. Встала с кресла и осторожно подошла к рабочему окошку. От увиденного потеряла сознание, повалилась назад и ударилась затылком о мраморный пол. Ей повезло умереть от потери крови.
— Святый Боже! Святый Боже! Святый Боже! — причитала Вика, набивая Аварии по щекам. — Святый Боже! Святый Боже!
Илья поднимал его за подмышки. Орал. Пытался тащить.
— Я в раю? — улыбался Авария и смотрел в небо. Капли дождя заливали глаза, но он не моргал. — Вы ангелы? Зачем вы так со мной?
— Ты жив. Ты жив. Ты жив. — Вика продолжал его бить. Его бледные щеки краснели.
— Это мы. Я, — Илья показал на себя, потом на Вику, — и Вика.
— Илона?
— Да. Илона.
— Ты так красива, Илона. Ты похожа на…
— Это я и есть! — не выдержал Илья и заменил собой Вику. Теперь он хлестал Аварию по щекам. — Я Илья! Я Илона! Очнись же ты наконец! Очнись, Андрей! Очнись, сукин сын!
— Илона? Вика? — Авария моргнул. Дождевая вода, накопившаяся в глазницах, скатилась по скулам. Он спустился с небес. — Я не… я не чувствую ноги.
Вика, чтобы понять, какую именно ногу он не чувствует, ущипнула обе.
— Ай! — отозвался Авария. — Больно!
Он сумел подняться сам. Разум его отрезвел, когда он увидел протараненную дверь «Тру Стори» и черный автомобиль внутри здания. Автомобиль, предназначавшийся для него с Викой.
— Идем! Скорее туда! У нас еще есть шансы застать его без сознания! — скомандовал Авария.
Они пресекли пустую, обезжизненную погодой улицу и через снесенную дверь вбежали в холл первого этажа заведения. Осколки битого стекла уже перемешались с кровью, текущей из-под передней части автомобиля. Кровь была и на стенах. Брызги долетели даже до потолка. Охранника просто разорвало, как осколочную гранату. Расщепило на частицы. Умер он раньше, чем его вдавило капотом в стойку.
— Не смотрите! — вырвалось у Аварии, когда под передним колесом внедорожника он увидел торчащую ногу в брючине и белом, уже пропитанном кровью носке. Он обернулся: черный лакированный ботинок охранника валялся у входа — в момент удара пострадавшего просто выбило из обуви. — Закройте глаза! Отвернитесь!
Ни закрывать глаза, ни отворачиваться дети не думали.
Вика, поскальзываясь на кровяной луже, уже подошла к водительской двери. Она плакала. Между спинкой кресла и сработавшей и уже сдувшейся подушкой безопасности находилось обездвиженное тело его какого-никакого, пусть даже сводного, но брата. Когда-то даже вполне себе нормального брата.
В сидячем положении его удерживал ремень безопасности. Голова свисала. Если бы не окровавленное лицо, можно было подумать, что тот просто решил покимарить. Кровь капала на драные шорты. Мрачная кровь. Вика не видела ее — ее взгляд приковал алюминиевый пруток, торчащий из плеча Игоря. Кусок рамы стеклянной двери прошиб лобовое стекло автомобиля и — точно копье — почти насквозь пробил мягкую человеческую плоть. Эта колотая рана и смутила Вику.
— Он мертв! Он мертв! — повторяла она, так до конца и не разобравшись в своих чувствах. Радость перемешалась со скорбью. А еще ей внезапно захотелось съесть сочный стейк. — Мертв!
Илья вдоль и поперек осмотрел мрачную картину. Он уже видал кровь. Видал мертвых. Видал и части человеческих тел. Видал слишком много, чтобы рассчитывать на такую банальную смерть. Его заботило другое: где все? Этот вопрос он задавал себе неоднократно. «Где работники кухни? Вот же их дверь, прямо здесь, перед глазами. Они же слышали грохот? А гардеробщица? Почему и ее нет на месте? Нет и одежды на вешалках, хотя в такую погоду даже из машины не добежать, не намокнув. Хоть кто-то должен был снять сырую куртку, плащ… кофту… головной убор». Илья повернулся к парковке: та пустовала.
— Мертвый! Умер! Не дышит! — гнула свое Вика.
— Рано делать такие выводы, — предупредил Авария.
«А на втором и третьем этаже тоже должны быть охранники. Почему их не слышно? Где весь персонал? Где крики? Что здесь сегодня не так?» Илья еще раз осмотрел стены, панорамные окна и только потом — лестницу на второй этаж.
Там, на полу, у первой ступени, рядом с осколком черепной коробки с короткой стрижкой, лежал белый лист бумаги со скотчем на уголках. До него еще не добрался ни один кровяной ручей, но минута-две — и он бы окрасился в багровые тона.
Илья прошел копошащихся возле автомобиля Аварию и Вику (те уже открыли дверь и стянули с тела ремень безопасности), поднял лист и перевернул.
