Я передал… почти передал… Начал передавать солонку, задел свой вытянутый (никогда их не любил) стакан с апельсиновым соком и разлил содержимое на стол. Досталось даже мирно отдыхающему на скатерти телефону Поли и папиным брюкам. Меня же не затопило благодаря наклону стола не в мою сторону, а мама успела выскочить за полотенцем. Солонка выпала из моей руки, крышка отлетела на пол, а горка соли, просыпавшаяся на оранжевое озеро, сначала была его белым островком, потом стала размытым под дождем песком. Я не отводил глаз от исчезновения островка, от таяния одиноких крупинок соли на обеденном столе. Я не двигался. Все молчали. Даже Поля, оборачивающая телефон салфетками, ничего мне не сказала, хотя к этому дню уже приходила в себя, возвращалась к прежнему состоянию старой доброй Поли, ненавидящей младшего брата. Все смотрели на меня.
Когда мама протерла стол от соленого сока, отец отпил красного вина — тоже, кстати, новая традиция, — похлопал по штанинам и обратился ко мне:
— Сын.
Он ожидал, что я отзовусь, но я молчал. Я не хотел ни с кем общаться. Даже с тобой. Твое «НЕ КИСНИ!» каждый день поднимало мне настроение, но лишь на один миллиметр километровой шкалы радости, а этого было недостаточно, чтобы развязать мне язык. Я ушел в себя. Погрузился в себя на подводной лодке, как в Марианскую впадину, и затонул. Шансов выбраться не было.
— Паренек, — вновь обратился папа, и я с трудом оторвался от телефона. — Ну наконец-то.
Он положил в ложку скомканный кусок хлеба и запустил его в мой лоб. На долю секунды я обиделся, но уже спустя эту саму долю, запустил в него целый ломоть. Увернуться он даже не попытался — даже дернулся в сторону куска, пытаясь поймать его на лету зубами. Естественно, не получилось. Падение куска в тарелку вызвало всплеск борща. Красно-бордовые пятна заполонили его отглаженную белую рубашку (новая традиция). Улыбнуло.
Мама отругала нас обоих: прибираться на кухне и стирать вещи придется ей.
Папа недовольно взглянул на нее, и она все поняла, как и понял я: моя улыбка — главное, что хотели они видеть этим вечером. Если бы не папа со своим ржаным ядром, угодившим в лоб, я бы так и не решился написать тебе, Профессор.
— Дорогая, ты это видишь?
— Нет. Что? Куда смотреть? — смутилась мама.
— По-моему, к нам в гости пришел кто-то интересный… Тот, кто уже всю неделю не поднимал носа выше подбородка. Тот, кто не дотрагивался до пищи, а лишь баламутил ложкой воду в супе и копал ямы в каше. — Папа поставил мне щелбан. Слабый щелбанчик, не такой, как обычно, когда мы с ним играем на щелбаны в города.
— Пап! — возмутился я. Стукнул ложкой ему по лбу. Показалось, переборщил, но он не подал виду, лишь посмотрев на женскую половину семьи. Поля покрутила пальцем у виска и отлучилась в комнату, сообщив, что этот бред ей больше не интересен, и она сыта по горло. Родители промолчали: она же, вроде как, проходила курсы реабилитации. — Будем считать это местью за щелбан.
— Ты слышала? — покосился папа на маму.
— Поддай-ка ему еще! — Мама скрутила его ухо и подтянула лоб ближе к моей ложке.
Впервые за много дней я рассмеялся. Засмеялись и родители, заразившись от меня.
Когда смешок прошел, закончился и ужин. Эта новая традиция никак не могла прижиться в нашей семье. Думаю, эту новую традицию родители придумали, чтобы поймать меня на крючок и поднять меня со дна моего сознания. Спору нет, у них это получилось.
Мама убрала со стола, села рядом с папой, навалилась головой на его плечо. Папа обнял ее. Оба не сводили с меня, с моей улыбки глаз.
— Сынок, — мама погладила меня по голове, — у тебя все хорошо?
— Да, — ответил я и машинально посмотрел на мобильный.
— Я же говорил. — Папа встал из-за стола и потянул за собой маму. — У него все в порядке. Пойдем поваляемся на кровати, посмотрим фильм, комедию. Комедия же подойдет, дорогая?
Он предложил ей комедию, а в моей голове не укладывалось, каким именно образом он найдет нужный ему жанр фильма, ведь он, как и мама, никогда не пользовался ни флешкой, ни онлайн-кинотеатрами, предпочитая заснуть под уже привычный вечерний сериал по каналу, входящему в двадцатку бесплатных. Однажды они попросили Полю скачать сериал про Чернобыль, так она скачала, а они уснули на первой серии и больше к нему не притрагивались. Ну правильно — это же не низкосортный шлак, что они готовы впитывать часами.
Мама не собиралась уходить.
— Илюша. — Она потрепала мне ухо. Мне это никогда не нравилось, но всегда было приятно. Вот такой вот парадокс. — Я не твой отец, я — мать, а материнский инстинкт не обманешь. А учитывая то, что я наблюдала последнюю неделю, никакой инстинкт не нужен. Даже папа заметил неладное, но повелся на первое же твое слово. Меня так быстро не провести. У-у. — Она пригрозила пальцем, проведя им под моим носом из стороны в сторону. Он напоминал танцующую стрелку метронома.
— Не дави на него, — рискнул папа.
— Я не давлю. Мне просто хочется узнать от сынишки правду.
