Не успел Серёжа проглотить последний кусок, как уже был посажен Василием Митрофановичем за рояль, и началась никопольская казнь, отличавшаяся от египетских тем, что вместо одного длилась полтора дня. Серёжа играл целые фолианты, за которыми на рояле появлялись новые. Почти вся библиотека Моролёва перебывала на пюпитре рояля. Часа в четыре Серёжа умолил Василия Митрофановича отпустить его побриться, на что тот весьма неохотно согласился и с сожалением открыл нам дверь, просмаковывая мысль о вечернем длинном концерте, который он злодейски замышлял.
В половину одиннадцатого Серёжа, бледный, лежал на диване, виски его были смочены уксусом, и он беспомощно прихлёбывал воду с вином. Но Василия Митрофановича это зрелище трогало мало и он всё приставал: «Ну Серёжа, сыграй первую часть и финал! Ведь тебе это всё равно что наплевать, а мне удовольствие...».
Но Серёжа был так эгоистичен, что не хотел доставить Василию Митрофановичу удовольствия, а вместо того «схватил в охапку кушак и шапку и был таков». Мы долго бродили по водам, пока Василий Митрофанович дома угощал гостей ужином и «Серенадой» Рахманинова. Решив удрать завтра с двенадцатичасовым поездом, мы коварно вернулись домой. Василий Митрофанович положил нас спать и мы мгновенно «пошли ко дну».
Я проснулся только в девять, а Серёжа наслаждался невинными голосками детей, собиравшихся в школу в семь утра.
В десять часов был приглашён Василий Митрофанович и ему торжественно раскрыли наш коварный план. Он было обиделся, но компенсация в виде второй и третьей частей рахманиновского и целого прокофьевского Концертов его вполовину утешили. Он довольно неопределённо отнёсся к Концерту Сергея Прокофьева, но опять дико завосторгался Сергеем Рахманиновым и, получив карточку с ехидной надписью: «Дорогому другу Василию Митрофановичу от несчастной жертвы, замученной им 25 января 1913», отпустил нас на волю.
Добравшись до вокзала и умолив носильщика снести наши вещи, мы уселись в Никопольский экспресс», помчавший нас со скоростью двадцать пять вёрст в час в Александровск.
Глава 4. Симферополь.
Я:
Симферополь встретил нас довольно порядочной погодой, но внешностью весьма посредственной, вплоть до Европейской гостиницы, вполне оправдавшей своё название. Переодевшись и приняв тоже европейский вид, мы пошли по довольно приличным улицам города, что-то пили, что-то покупали, а главное, подыскивали автомобиль для завтрашнего странствования. Мы криво улыбнулись, когда с нас запросили «катеньку», и отправились отыскивать другой гараж, в чём нам помог попавшийся на перекрёстке Алёша Карский, жирный гимназист, ширина которого превосходила длину, а неприглядность - умственные способности. Макс, из политических соображений, разыгрывал с ним дружбу; я же, из христианских целей, решил дразнить его до такой степени, чтобы он хоть немного похудел.
Походив втроём по содержателям моторов, изучив, что значит лимузин, а что - ландоле, и не найдя любимого нами совсем открытого мотора, мы заказали себе на завтра ландоле и пошли в театр на дневное представление. Будучи введены в литерную ложу, где восседало трое детей младшего возраста, мы нашли среди них Кису, меньшую сестру Лютц, находившуюся с Максом в категорических отношениях. Не дождавшись начала конца спектакля, мы покинули зал: Макс поехал визитировать Аксаковскую улицу, дом Лютц, а я вернулся в отель.
Гуляли, переодевались и пришли на камерный вечер имени Чайковского. «Трио» Петра Ильича доставило нам большое удовольствие, которому способствовало вполне хорошее исполнение. В антракте я ознакомился с семьёю Лютц, оценив Mr и Mme как людей очень достойных, старшую дщерь Клаву как ничтожество, а героиню Марусю как любопытную девочку, худенькую, нервную, с красными волосами и нешаблонным лицом. Удалившись из концерта в театр и снова вернувшись обратно, мы внимали 1-му Квартету Чайковского, вкушая удовольствие. Получив по окончании концерта приглашение от Mme Лютц, мы снова отбыли в театр.
Глава 5. В автомобиле.
Макс:
У подъезда пыхтел красный ландоле. Мы уселись в него, заехали на почту, я послал пять рублей{81}, и мы покатили по шоссе, ведущему к перевалу. Погода была отличная, автомобиль катился прекрасно, и мы были довольны и тем, и другим. По мере приближения к горам пейзаж становился живописней. Мы переехали несколько раз через Салгир. Стал появляться снег. Количество его всё увеличивалось и наконец колёса ландоле стали недвусмысленно поскальзывать. На станции Таушан-Базар мы остановились на десять минут, и шофёр с помощником надели на колёса цепи. Цепи эти не удерживали нас, как свойственно этому предмету, а наоборот, давали нам возможность двигаться вперёд. Мы быстро перемахнули перевал (2350 футов) и, обдуваемые тёплым ветерком и глядя на синее море, стали спускаться к Алуште.
