Погуляв по набережной и найдя Алушту тёплой, но малоинтересной, мы отправились дальше, заметив, что другой красный автомобиль с двумя пассажирами собирается выехать вслед за нами. Вскоре мы убедились в этом: таинственные незнакомцы нас нагоняли определённо. Наш шофёр из патриотизма пустил свою машину вовсю, и мы испытали жуткое наслаждение бешеной езды по крутым поворотам нависшего над пропастью шоссе. Гонка продолжалась почти до самого поворота на Гурзуф. Нас встряхивало, как котят; чемодан на крыше исполнял танец семи покрывал. Когда он сбросил последний брезент, помощник шофёра с ловкостью обезьяны взлез на крышу и привёл там всё в порядок. Но все геройские усилия не помогли: мы были оглушены упорным гудком и обогнаны, после чего свернули в Гурзуф утешаться завтраком во «Второй» гостинице.
Я:
Съеденная нами белуга согрелась в коньяке и белом вине, и сообщила нам своё хорошее расположение духа, а синяя морская гладь манила нас в лодку. Уклонившись от приглашения турецкой фелюги, мы сели в русскую лодочку и скользнули по приветливому морю. Грот Пушкина очень мил, а другой, рядом, поменьше, - местными остряками названный гротом мадам Пушкиной, дал повод вспомнить Наташу Гончарову. Потом мы заезжали на кремнистые Оддолары и пытались взобраться на них, а когда пристали к берегу, то должны были торопиться с отъездом, ибо солнце просилось уже спать. Зелёный парк остался нами не осмотренным, а беспокойная машина повлекла нас в Ялту. К быстрой езде мы уже привыкли и равнодушно разговаривали о посторонних вещах.
Знаменитая Ялта нам понравилась. Мы заняли номер в «России», но тут с отвращением констатировали нашу финансовую несостоятельность, которая грозила отсутствием возможности вернуться в Петербург. После неприятного обсуждения решено было выгадывать на питании, урезав свои роскошные «нососутки». Написав гору открыток, пошли их бросать, гулять по набережной и наслаждаться Ялтой.
Глава 6. На тройке.
Путь в Алупку был мил, но немилосердно длинен, сравнительно с автомобильной скачкой. Погода дурнела, холодела и слезилась. Дворец в Алупке хорош, а парк прямо очарователен и, будучи необыкновенно привлекательным для лета, заставил нас строить планы на этот счёт. Появление солнца согрело нас чисто южным теплом и мы, оценив Алупку лучшей инстанцией южного побережья, уселись в наш экипаж.
Макс:
Описывая невероятную спираль, мы поднимались на Байдарский перевал. Опять стал появляться снег. Серёжа укутался в плед и мы вспоминали быструю езду предыдущего дня. Когда совсем уже стемнело, в восемь часов, мы увидели яркий свет фонарей, экипаж прогромыхал под сводом ворот, и мы подъехали к так называемой гостинице.
В семь часов кто-то, пекшийся о нас, поднял нас на ноги любоваться на восход солнца. Однако дорожка, по которой должен был выплыть лучезарный бог, была стыдливо прикрыта тучкой.
Мы решили прогуляться к Форосской церкви. Быстро сделав эту прогулку, сопровождаемые байдарскими «бифштексами», мы вернулись наверх и поехали в Севастополь.
Море и тепло окончательно ускользнули от нас.
По скучной дороге через четыре часа мы добрались до «Белого города» и ввалились на вокзал, где завтракали. Затем, получив на почте «чайник»{82}, мы отправились на Исторический бульвар, внимательно осматривали знаменитые укрепления, пили шоколад в кондитерской, сидели на вокзале и наконец заснули в поезде, шедшем в Симферополь.
Глава 7. Опять Симферополь.
Я:
Когда комфортабельная «Европейская гостиница» приняла нас в свои мягкие постели, а удобный умывальник смыл дорожную грязь, когда услужливый парикмахер обрил наши щёки, а соскучившийся чемодан облёк в чистое бельё - мы почувствовали истинное культурное наслаждение и спали целые полсуток. Другое важное обстоятельство - приглашение нас семьёю Лютц к обеду.
Около трёх мы сделали наше антрэ{83} на Аксаковскую улицу (в провинции, видите ли, обедают чуть ли не с утра). Комфортабельная обстановка и вкусный обед контрастировали с провинциализмом сервировки, любезность родителей противостояла дикости детей.
Но железный экспресс не ждал, и в самый разгар веселья мы сорвались с мест - пора в столицу. Собрав чемодан, мы простились с «Европейской гостиницей». Через полчаса благородный курьер унёс меня с весёлого Юга на весёлый Север, а растяпа Макс не смог расстаться с благоуханным цветником и остался в Симферополе доигрывать шестой акт.
Глава 8. Мой обратный путь.
Давно желанный новый состав вагонов приветствовал непобедимость моего отъезда. Я с удовольствием растянулся на диване, а на улице бушевала такая метель, что нос, высунутый туда, моментально отмерзал.
