Сегодня я не пошёл в малый оркестр - надоело, да и едва ли соберётся. Вместо этого сочинял третью часть Концерта. Несомненно, эта часть менее яркая, но очень хорошая по музыке и какая-то корректная, хорошо сделанная.
В половину первого пошёл к «пломбиру» пломбировать мои зубы. Потом был у подлеца фотографа, у которого опять ничего не готово. Зато я нашёл группу класса Лаврова с кокетливо изогнувшейся Радочкой. Купил группу и спрятал в стол. Затем купил флакон Guerlain Cadine и ужасно обрадовался этим духам, хотя у меня ещё сомнение: то ли это, что у Поповой?
Вечером я и Макс были на концерте Боровского. Играет в большинстве случаев очень хорошо, хотя не всегда достаточно убедительно. Успех, bis-ы и цветы. После концерта Mme Боровская пригласила меня к ним танцевать, но я благородно уклонился.
Утром репетиция Даргомыжского. В «Фантазии» Черепнин всё время придумывал какие-то новые темпы, поэтому она вышла уродски. Затем выругал мой жест. «Казачок» шёл хорошо. Потом Черепнин, найдя, что прошлый раз я не так дирижировал «Свадьбу», взял её сам и сделал по-своему, вразрез со всеми моими добрыми намерениями. Когда вслед за этим я стал у пульта, я постарался восстановить по-старому, Черепнин протестовал, произошла лёгкая стычка. Кончив номер, я уселся с Бобровичем ещё раз обсудить «Свадьбу» и втолковать ему мои намерения, а разожжённый Черепнин раскричался на оркестр. Позднее, в четыре часа. Черепнин отечески мне говорил, что он ведь всё о моей пользе заботится, а я же на него и кидаюсь. Вероятно, песни Лауры и хоры он взял себе тоже заботясь о моей пользе.
После оркестрового класса я поел в столовой и вернулся в Консерваторию на экзамен Дубасова.
Вечером я намерен был сделать много полезных дел, но сделал мало: писал дневник, читал «Pierre et Jean» Мопассана и говорил по телефону с Умненькой и Зоей Карнеевой.
До оркестрового класса на свежую голову посмотрел «Чухонскую фантазию» и. уяснив все градации темпов, пошёл на репетицию. Репетировал «Фантазию» и градации были высочайше одобрены. Цыбину за трио «Ночевала тучка» был целый скандал, да и вообще он дирижирует совсем нехорошо. «Свадьба», благодаря расставленным в партитуре дыханиям и тщательному знанию мною всех ритмических подробностей голосовой партии, прошла безукоризненно согласно с солистом, но Габель возопил о несоответствующих его желанию темпах. Черепнин, оказавшийся главной виной ломки темпов (вчера), сразу стушевался, я доказал свою неповинность - влетело Бобровичу, а «Свадьба» была восстановлена в старом виде и повторно прошла хорошо. Таким образом, в столкновении с Черепниным я одержал победу. Хоры под его светлым управлением звучат отлично, песни Лауры в исполнении Васильевой - похуже. С этой Васильевой я сегодня пылко поругался, она потребовала извиниться - я ответил: «Очень охотно», ибо совсем не намерен был её оскорблять, и мир был восстановлен.
К концу репетиции пришёл Макс. По окончании репетиции сейчас же покинули здание и пошли завтракать в «Вену» на улице Гоголя. В «Вене» нам понравилось меньше, чем у Лейнера. Для меня лично «Вена» связана с воспоминанием об есиповском классе и, в частности, о Борисе Захарове. Я там был три раза и каждый раз в связи с есиповским экзаменом.
Из «Вены» мы вернулись в Консерваторию. Затем я пошёл на экзамен Дроздова. У Дроздова играл талантливый Бай; хорошо.
Во время игры Бая обдумывал свою программу в будущем году. Беда в том, что вещи, по мере выучивания, мне надоедают до тошноты, до невозможности играть их... Вообще же я думаю выучить двойную программу, по две вещи от каждого автора, чтобы перед экзаменом иметь возможность выбрать ту, которая менее не по душе. Программа намечается такая: Бетховен: первая часть последней сонаты; Шуман: Соната fis, вся; Шопен: Полонез As и что-нибудь тихое; Лист: Mephistowalzer; русский автор: я, «Токката».
Вечером у нас, т.е. у мамы, были гости (шесть человек), играли в лото, было нескучно, хотя я вообще и не люблю семейные вечера.
Сегодня в десять часов была генеральная репетиция. Вначале публики было мало, потом порядочно. «Фантазия» и «Казачок», кажется, пойдут прилично. Черепнинские вещи тоже идут хорошо. Цыбинские - так себе. Кончив свои вещи, я сидел в тёмном зале с Умненькой и Максом. Впрочем, я ещё возвращался на эстраду для «Свадьбы», которая прошла сегодня без укоризны. Умненькая осталась с Максом и всё время отмечала моё изящество на эстраде. После окончания репетиции я имел большой успех у женского общества Консерватории, особенно же у 22А, у невероятной кокетки, хотя с виду не очень интересной певицы оперного класса, талантливой исполнительницы гувернантки из «Пиковой дамы».
