Дома напало было плохое настроение - вследствие утомления и лёгкого нездоровья, но к вечеру всё прошло. Занимался 4-й Симфонией Бетховена к завтрашнему дирижированию.
В девять часов утра был малый оркестр. За отсутствием Черепнина я исполнял его обязанности. Прочёл и учил вторую и третью части 4-й Симфонии Бетховена, и то, и другое далось оркестру с трудом. Цыбина не было, у Дранишникова болела рука, я давал дирижировать Гауку. Он, видимо, машет дома и у него получается что-то вроде приличного взмаха, но оркестр мало слушается его. Вообще же оркестр держал себя довольно плохо, приходилось орать, но к более решительным мерам, дозволенным Николаем Николаевичем, как исключение из оркестра, я прибегать не хотел.
Усталый, я вернулся домой, позавтракал и пошёл к дантисту. Но дантист сам уехал к доктору, чем-то заболев, и сеанс не состоялся. Домой не хотелось - уж очень хорошая была погода, пошёл в Консерваторию на экзамен пения.
Я не прочь был послушать некоторых из знакомых оканчивающих и высидел экзамен. Дамская играла мне на арфе мой «Прелюд». Звучит как я себе представлял, но играла она плохо. Я сыграл ей на рояле так, как хотел бы, чтобы «Прелюд» выходил. Дамская с живостью обещала выучить его как следует.
Вернувшись домой, играл и писал дневник. По хорошей погоде тянуло на улицу. В восемь часов вечера встретились с Максом и пошли гулять по Невскому, набережным и мимо Умненькой по Офицерской. От Мариинского театра приехали ко мне в автомобиле. С живостью обсуждали поездку на Страстной неделе на Кавказ (Тифлис, Военно-Грузинская дорога). Для этого необходимо, чтобы ему дедушка дал хоть сто пятьдесят рублей, а мне, чтобы поднялись на бирже бумаги. Я продал «Железо-Цемент», неудачно купленный ещё в августе, с убытком в тысячу двести пятьдесят рублей, но выиграл на «Никополе» семьсот.
Утром учил третий акт «Фауста», а то Палечек прошлый раз поставил мне на вид, что я его плохо знаю. Играл для Есиповой. Полвторого встретились с Максом и пошли в почтамт. Письма не было. Было только наше, которое мы послали сами себе, чтобы узнать, доходят ли письма, посланные этаким образом. Шли мимо нового отеля «Астория». Указывая на окна, выходившие на угол Морской и Исаакиевской площади, Макс говорил: «Вот здесь бы шикарно снимать номер!»
В оперном классе объявили, что спектакля не будет (даже под фортепиано). Я не огорчён, а скорей рад: дирижировать оперой без оркестра - радость небольшая, а времени на подготовку ухлопается масса. Но примечательно: едва мне назначают дирижировать оперу, как она сейчас же отменяется:
1) повторение юбилейного спектакля;
2) «Каменный гость»;
3) «Пиковая дама»;
4) «Риголетто» и «Фауст».
В семь часов поехал к старику Сабурову на семейный обед. Третьего дня звал меня обедать по телефону, причём позвонил ни более ни менее, как в половине девятого утра. Среди других обедал Н.С.Терещенко. Богатая семья Терещенок играет роль в музыкальном мире, особенно оперном, и я был очень не прочь познакомиться с членом этой семьи. Терещенке моя Соната Ор.1 очень понравилась. Сам он грамотно сочиняет и бойко барабанит на фортепиано.
Перед Сабуровым заходил к Мясковскому. Он недвусмысленно заявил, никакого дирижёра из меня не выйдет, что руки у меня нет, ритм колеблющийся и прочее. Я шутя отвечал ему, что подобное суждение доказывает, что насколько он понимает в музыке, настолько не понимает в дирижёрстве. В «Снах» он кое-что переделал по-моему, кое-что отстоял по-своему. Переложение хорошее, хотя местами какое-то угловатое. В биографии Чайковского я добрался до 11 апреля 1891 года. В день моею рождения Пётр Ильич находился посреди Атлантического океана на пути в Америку; бушевала буря, и он мучился от страха и качки.
Утром хотел сочинять, но не сочинялось - играл 2-ю Сонату Шумана для Есиповой.
В одиннадцать часов пошёл в оперный класс - не заниматься, а встречать Умненькую. Кроме того, Габель просил меня, хоть оперы и отменены, захаживать в этот класс контролировать музыкальную часть. Лидочка была en personne{97}.
Дома играл Шумана. Звонил к 17А. Она удивлялась, куда я утром исчез, говорила, что давно не видела меня и соскучилась. У меня сделалось отличное расположение духа. Встретился с Максом у кассы Малого театра. Смотрели пьесу «Так случилось». Весёлая и живая пьеса. Я бываю в театре редко, но с удовольствием. На обратном пути попала в глаз соринка. Долго вынимал её, но глаз всё болел. С тем и лёг спать.
Встал рано и пошёл в малый оркестр. Музыкантов собралось так мало, что прождав сорок минут, я посоветовался с помощником инспектора и распустил оркестр.
