Обедали родственники. Обыкновенно я скучаю, но сегодня сорганизовал бридж, прошедший очень оживлённо при участии Андреева, Мясковского, меня и Шурика Раевского, специалиста по бриджу. Я сегодня играл скверно и меня ободрали.
Милый Андреев прямо из-за стола уехал в Ревель петь. На лето он подписал двухмесячный контракт в Лондон (к Дягилеву). Зовёт меня приехать на месяц. Это обойдётся в 350 рублей. Я, право, подумаю - это неплохо.
Играл саркастические пьесы{169}. Андреев в восторге от №2{170}, говоря, что будто на рояле жарят в шестнадцать рук. Мясковский относится к ней холоднее, но хвалит №3, которая у остальных вызывает недоумение. В №4 оживлённые толки вызывают ключевые знаки в правой и левой руках, а также заключительный si-бемоль. Я его всячески отстаиваю.
Принялся играть пьесы для московского выступления. Обдумывал исполнение моей Сонаты. В первой части оттенки надо делать полутоновые, умерив forte, умерив темп, и играть всю часть с тонким налётом затаённой грусти.
Ходил кататься на коньках. Дома болтал по телефону с Дамской о прошедшей вечеринке. Вечером учил «Тангейзера» и писал дневник.
Спал без конца. Безобразие. Играл на рояле есиповское и московское. Лопнуло много струн. Ходил на каток. Вечером догонял дневник.
На рояле нет возможности играть из-за струн, которые он «лопает» (по выражению Ратке). Был у Мясковского. Надо сделать тематический анализ Сонаты и «Баллады» для «Музыки». Вечером учил Фугу Баха, благо ноты с оборванными струнами в ней не участвуют. Сыграл двенадцать раз наизусть.
Вечером играл в «66» по телефону с Дамской. Одну игру выиграла она, другую я. За свою она мне приносит в Консерваторию коробку пьяных вишен, которых ей подарили пять фунтов, а я должен был прочесть дневник путешествия с Максом в Крым. Чтение (в телефон) доставило удовольствие не только ей, но и мне.
Пошёл в Консерваторию, которая помалу оживает. Болтал с Крейслером, который пропьянствовал всё Рождество в обществе Торлецкого, с которым он, оказывается, приятель.
У Дамской стянул очень тёплые и мягкие перчатки. Я предлагал ей взамен свои. Теперь хожу в «дамских». Она хохочет.
Вечером в «Сокол».
Играл на рояле. Пошёл в Шахматное Собрание смотреть на турнир. Теперь я член (и очень доволен). Турнир течёт своим чередом, интересных партий сегодня не было. Играл со стариком Сабуровым. Он ветх и память начинает ему изменять, но за доской по-прежнему молод и после двухчасовой борьбы мои останки истощились и я проиграл. Затем выиграл две партии у гофмейстера графа Пален, с которым меня познакомил Сабуров. Часов в шесть заезжал в Собрание Капабланка. Он неотразим: живой, красивый, сообразительный, а главное - гениальный. Надо было видеть, с какой быстротой он доказывал ошибки наших петербургских маэстро, тут же, им же, сейчас же по окончании их партий! Я был в восторге.
Вечером играл на рояле и звонил Дамской, делясь впечатлениями о Капабланке. Она почему-то очень им заинтересована и знает решительно всё, что его касается. Мы проболтали больше часу.
Сегодня «по возобновлению» первого оркестрового класса оркестр собрался на три четверти. Черепнин читал «Шехеразаду» и возился с отдельными кусочками. Я от скуки с двумя юнцами играл на ударных инструментах, пока Черепнин не закричал: «Будет, одних вас только и слышно!» После урока столкнулся с Бушен. Она уже свыклась, что я с ней не разговариваю. Сегодня я остановил её и спросил, как она поживает. Она выпалила кучу новостей:
1) совсем выучилась кататься наконьках;
2) выучила мою 2-ю Сонату, которая ей безумно нравится и даже собирается нести её «Ляпе»{171};
3) купила у Юргенсона первую - и она оказалась с моим автографом: «Н.С.Терещенко от автора в знак глубочайшего уважения».
Вот пассаж! Мои сочинения продаются с автографом?! Как она могла после того, как я послал её Терещенке, попасть к Юргенсону? И главное, так ещё попасть, что он её продал за новую? Какой-то фокус. Объяснив Бушен, кто такой Терещенко (один из чтимых основателей Шахматного Собрания), я высказал предположение, что, послав Сонату бандеролью, я, вероятно, забыл пометить свой адрес, Соната же пришла к Терещенко, когда тот уехал заграницу. За выбытием адресата, её должны вернуть отправителю, но так как адреса его не было, то, вынув Сонату и увидав «Издательство Юргенсона», её и вернули в магазин. Это тем более вероятно, что от Терещенко я благодарности не получил; чувствую некоторую обиженность и, встретив его недавно в Шахматном Собрании, на его любезное приветствие ответил сухо.
Вечером мне звонил Н. Штембер, говорил, что купил мою 2-ю Сонату, испытывает большое удовольствие, ценит логичность всех диссонансов и желает со мной потолковать насчёт Сонаты. В восемь часов он заходит ко мне, наигрывает Сонату, а затем мы пошли в «Сокол».
