Утром беседовал с Сараджевым, который рассказывал историю Свободного театра и историю, происходящую в нём («Маддалена», Марджанов, Суходольский). Телефон к Кусевицкому. Рецензия Сабанеева. Я к Держановскому. Леля скучала. Опять «скажи...ите». Я удрал к С.И.Танееву. Он потрясён Сонатой. Кое-что ему понравилось. Он сделал несколько благодатных замечаний и слегка подтрунил над модернизмом. Обедал у Сараджева. Наконец в полвосьмого мы с Мясковским сели на извозчика и уехали. Все стояли у окна и махали руками. Я с Мясковским еду в первый раз. У нас были две нижние плацкарты, мы отлично расположились и, почитав журнальчики и книжицы, завалились спать.
В полдевятого утра мы с Колечкой были в Петербурге и, распрощавшись, поехали по домам. На прощание он очень любезно сказал, что ему было очень приятно провести со мной время. Дома у меня все спали и я отправился на симфоническую репетицию в Большой зал Консерватории - больше чтобы посмотреть знакомых, чем для того, чтобы слушать музыку. Натолкнулся я на Марусю Павлову, при виде которой я всегда радуюсь. Сегодня она была мила и снова выразила желание, чтобы я послушал, насколько лучше она стала петь. Затем я беседовал с неизменной Дамской. Вернувшись домой, с удовольствием учил мой Des-dur Концерт. Вечером собрался заниматься, но зазвонил Андреев и так ласково стал звать, что я не утерпел и поехал - бриджевали и меня облапошили на четыре рубля.
Мама именинница, по этому случаю я подарил ей хорошей бумаги для корреспонденции, а то она всегда пишет на отвратительной. Днём играл на рояле Концерт и экзаменационную программу. Вообще я принялся серьёзно за фортепиано. Кроме того, учил «Шехеразаду» на случай, если завтра Черепнин заставит дирижировать.
Нурок о Дягилеве - уехал, а я уже строил всякие фантазии о балете и Париже и о европейской знаменитости. Концерт (я играю то же, что в Москве) перекладывают на седьмое. Вечером гости, «винт», ужин, шампанское, которое я первый раз открываю и разливаю.
Лёг в четыре, встал в девять - явно не выспался. А надо было в десять быть в Консерватории, чтобы в классе оркестра продирижировать сочинение ученика Ясина, который на манер, как я лет пять назад выпрашивал, выпросил «попробовать» его «Monastère mystérieux»{176}, удивительно бессодержательную пьесу, хотя и складно сшитую и хорошо звучащую. Пьеса длилась минут десять, а остальное время Черепнин учил с оркестром «Шехеразаду». Мне он не даёт - это всё за старое. Я попросил Дранишникова аккомпанировать мне на экзамене мой Концерт. Я давно его наметил и думал, что выбор будет удачен. Он охотно согласился. Вернувшись домой, я спал, а вечером я было собрался на концерт Метнера, но потом мне не захотелось музыки. Сеанс Нимцовича? Нет, лучше заниматься: лучше кончить переложение второго фортепиано во 2-м Концерте, что я и сделал, проработав с большим оживлением весь вечер.
Надо посылать Концерт в РМИ, чего ему киснуть дома.
Учил 1-й Концерт. Хорошо, что его ещё не награвировали - пришёл в голову целый ряд переделок. Всё-таки как с течением времени вырастаешь из пьесы и начинаешь видеть её недостатки! У Черепнина в классе проходили «Фигаро», а после класса дирижирование в ансамбле, где опера уже идёт бойко. Дирижировать ансамблем нелегко, ибо темпы быстрые, а вступления надо показать чуть ли не в каждый такт и всё разным лицам. Я несколько раз влетал. Сусанну поёт Тимофеева и ещё одна ученица а la Попова (из Мариинского театра), но гораздо интереснее и очень славная, прелесть! Оказывается, она «сокол», но из первого «Сокола», а её сестра у нас в «Соколе» и знает меня. Теперь мы здороваемся «наздар». Забежал я к Блуменфельду в класс. Он познакомил меня с виолончелистом Безродным и сказал, чтобы с ним я приготовил мою «Балладу». Безродный отнёсся ко мне с большим почтением и сообщил, что летом он аккомпанировал мне в Павловском концерте.
Вечером был в «Соколе» с Николаем Штембер.
Всё утро занимался, играл, а также дирижировал, приводил в порядок «Фигаро» и «Шехеразаду». Сочинил начало Andante скрипичного Концерта, ничего, недурно. Уже о Концерте кое-кто знает и вчера профессор Налбандян даже просил показать, когда кончу. Увы, это будет не раньше осени, сейчас я себе не позволю - разве материал, которого у меня на клочках бумаги записано немало. Вечером написал Нине Мещерской, которая ругала за дерзкое предыдущее письмо, Mme Сараджевой, которая любезно прислала мне московские рецензии (впрочем, которые я уже и так достал) и Держановскому, который просил тематический анализ Концерта по случаю исполнения его шестнадцатого.
В оркестре Черепнин опять всё время провозился с «Шехеразадой», а потом сказал мне, что предполагаемый на двенадцатое февраля концерт сильно пошатнулся из-за посторонних причин и едва ли состоится, а если состоится, то позднее, а с будущего раза мы принимаемся за «Фигаро».
