Именины Есиповой, всегда сто рублей на подносе, но в этот раз клали в разброде, я уклонился, и сегодня, заказав за четырнадцать рублей две дюжины отличных белых роз, послал их Есиповой. Черепнин в оркестре начал проходить «Фигаро», так как концерт определённо отложен. Я купил себе по случаю за семь рублей партитуру и сегодня следил. Черепнин стал ко мне значительно милей и мы совместно восхищались красотой Моцарта. После оркестра встретил Вегман и с полчаса просидел с ней. Она очень хороша в профиль: у неё классический нос, хороший рот, красивые волосы, брови. Она рассказала, что учась на коньках, упала и очень ушиблась. Я предложил ей мои услуги в обучении на коньках. Потом я занёс свою карточку Есиповой и вернулся домой. Дома играл на рояле. Вечером Н.Штембер спрашивал, пойду ли я в «Сокол». Я отказался, ибо хотел поиграть. Разговор с Т.Рудавской, которая была у них (мило) и с Надей: на ты, она очень заинтересована моим выступлением в пятницу на Вечерах Современной Музыки и очень хочет прийти с Соней. Очевидно, статья Каратыгина о Метнере (дядюшка) и обо мне произвела впечатление.
До часу играл и убедился, что. моя программа не идёт. То есть Бах и Шуман недурно, и я знаю, чего мне от них добиваться, а Бетховен и Шопен ещё не улеглись, особенно Бетховен: он как будто и выходит, но то слишком порывисто, то слишком классично и скучно. «Тангейзер» ещё не идёт технически. В два часа играл в Консерватории с Дранишниковым мой Концерт. Конечно, по рукописи, в первый раз и в быстром темпе он разбирался далеко не блестяще, но всё же аккомпанирует он отлично и я доволен, что выбрал его. Концерт выходит у меня довольно шикарно, а на Дранишникова производит прямо ошеломляющее впечатление. Я рассчитываю, что такое же впечатление произведёт и на экзаменаторов: Ляпунов будет фыркать в колени, Лавров запустит в меня стулом, а иные будут в восторге. С Черепниным дирижировал «Фигаро»: я и Цыбин, потом дирижировали в классном ансамбле. Черепнин сделал замечание моему жесту, вообще же был мил. В «Соколе» с удовольствием делал гимнастику, а вернувшись домой, играл мои сочинения для Вечеров Современной Музыки.
Сегодня я хотел проработать «Балладу» с Розенштейном, но он болен и лежит. Утром играл всю программу (кроме Моцарта). К «Тангейзеру» я страшно устал, но заставил себя сыграть его. Понятно, он вышел преплохо. Сегодня у меня была несвежая голова, днём надо было прогуляться. Я пошёл к Есиповой взять «Вариации» Моцарта, которые она мне выбрала для экзамена. По дороге заехал в Консерваторию. Я встретил внизу Цыбина, который отстаивал свою очередь к телефону. Я отвоевал ему очередь и он влез в будку. Через две минуты я полез в будку «навещать» его и незаметно привязал его шарф к ручке. Когда кто-то из нетерпеливых ожидающих дёрнул дверь, то вместе с дверью вытащил из будки и Цыбина, едва не задушив его шарфом. Поднялся общий хохот. Цыбин чуть не обиделся и сказал, что сделай это другой, он отнёсся бы иначе, но от души уважая меня, он принял это за невинную шутку. Я в хорошем расположении духа вернулся домой и до вечера занимался: играл, писал дневник и махал «Фигаро» по партитуре, которую я почти ещё не знаю.
Оркестровый класс; Черепнин читает второй акт. Я терпеливо высиживал, впрочем, слушал не без интереса. Дома занимался «Тангейзером»; трудная и тяжёлая штука. Заходил в Юсупов сад и натолкнулся на Бушен, разговаривали около часу. Она хотела показать, сколь хорошо она выучилась кататься, но я сказал, что у неё приём гувернантки, которая катается по обязанности с детьми. Бушен была крайне разочарована моим суждением. Вечером не пошёл в «Сокол», предпочитая поучить экзаменационную программу. Конечно, телефон с Дамской, которая умеет поддерживать интерес к своей болтовне.
Утром усиленно играл программу и учил партитуру «Фигаро». Прийдя в два в Консерваторию подцепил Николаева и сыграл с ним Концерт. Дебют ничего, кое-что идёт негладко (особенно новые переделки), но я за него спокоен. С Николаевым мы постоянно в любопытных отношениях: кандидатом на рояль является его ученик Зеликман и я. Николаев очень со мной дружен, но ему желательно, чтобы Концерт я провалил, потому что премия его ученику всё равно, что премия ему самому. Надо отдать справедливость Николаеву, что он очень мил, и когда я спрашивал у него, он всегда давал деловые советы по моей программе.
