Подойдя ближе, сквозь успевшую изрядно поредеть листву, я увидела ноги в мужских ботинках, они плавно покачивались где-то на уровне моего лица.
— Что за черт! — растерялась я, хотя уже догадывалась, знала, чего следует ждать.
Первым побуждением было вернуться в дом и позвонить Звягинцеву. Но я сделала еще несколько шагов, встала рядом с Верным. Пес вдруг успокоился, и я подняла взгляд. Через толстый сук кто-то перебросил веревку, на которой висел Юрис. Глаза его были открыты, и это показалось особенно страшным.
Я попятилась и едва не упала, пес жалобно завыл. Другой конец веревки был привязан к суку пониже. Я поспешно отвела взгляд, а потом бросилась к дому со всех ног, крикнув:
— Верный, за мной! — и он заметался, закружил от меня к дереву с трупом в петле, который едва заметно покачивался.
Я долго искала мобильный, он оказался в кармане куртки, я даже не помнила, что брала его с собой.
— Сережа! — крикнула я, как только он взял трубку. — Я нашла Юриса. Его Верный нашел. Приезжай скорее! Ради бога, приезжай скорее!
Звягинцев приехал минут через пятнадцать, взъерошенный, заспанный, вероятно, даже умыться не успел. Я ждала его возле калитки, все еще в ночной рубашке и сапогах на босу ногу, кутаясь в старую куртку Стаса, переминаясь с ноги на ногу.
— Где? — спросил Звягинцев, затормозив рядом.
И я показала ему свою страшную находку.
На этот раз подходить близко я не хотела, но в конце концов подошла, гадая, почему делаю это. И когда увидела Юриса, вдруг подумала: это словно кадр военной хроники. Зверства оккупантов. Что за нелепость лезет в голову? Может, вспомнился недавний разговор с Татьяной о казненном немцами пареньке, который приходился Юрису двоюродным дедом?
Звягинцев звонил по мобильному, должно быть, Плятту или кому-то еще, а я, отойдя в сторону, присела на поваленное дерево. Вскоре Сергей подошел ко мне.
— Вот так дела… — сказал хмуро, помолчал и добавил: — Аня, тебе надо уезжать.
— Что? — растерялась я, а он вдруг закричал:
— Ты что, не понимаешь? Почему его повесили напротив твоего дома? Это предупреждение, слышишь?
— Ты с ума сошел? Какое предупреждение, о чем ты? При чем здесь я?
Он лишь досадливо покачал головой. Однако вопрос, почему Юриса повесили возле моего дома, возник и у приехавшего вскоре Плятта.
— Не кажется ли вам это странным, уважаемая Анна Викторовна? — сказал он, устроившись на моей кухне, пока его коллеги, прибывшие на двух машинах, занимались трупом. Звягинцев остался с ними, так что в кухне мы были вдвоем.
— Юрис наверняка шел ко мне, здесь его убийца и перехватил, потому что из-за этих проклятых часов счел его опасным.
— А из этого следует, убийца кто-то из местных?
— По крайней мере, он в курсе того, что здесь происходит. После того как я рассказала вам о Юрисе, его мать устроила скандал, мол, я на него ментов натравила… извините.
— Ничего, ничего, — закивал Плятт.
— После этого скандала вся округа знала, где в вечер убийства был Юрис.
— Допустим. Но как он узнал о том, что Юрис принес часы вам?
— О часах я никому, кроме участкового и вас, не говорила. Но убийце и не надо было знать об этом, чтобы насторожиться. Вчера я весь день искала парня, убийца наверняка обратил на это внимание и решил, что от Юриса следует избавиться.
— Ага, — кивнул Плятт. — Получается, он прямо у нас под боком, все видит и слышит.
— Получается, — кивнула я.
— И кто, по-вашему, это может быть?
— Понятия не имею. Будь у меня подозрения, я бы с вами ими поделилась.
— И все же почему вы уверены, что часы вам принес Юрис? Вы ведь вчера его не видели.
— А кто еще?
— Ну… например, убийца, — усмехнулся Плятт.
Я с минуту смотрела на него, пытаясь понять, это что же, шутка?
— Зачем это убийце? — наконец сказала я.
— Предположим, он хотел запутать следствие. Или по какой-то причине ему необходимо ваше участие в этом деле.
— Намекаете, что я могу быть следующей жертвой? Тогда его пристрастия весьма изменились. Все три девушки гораздо моложе меня. Я им в матери гожусь.
— С этим доводом придется согласиться, но… а что, если его план напрямую связан с вами, разумеется, при условии, что этот самый план существует?
Признаться, я растерялась.
— Моей фантазии не хватает, чтобы строить предположения на этот счет. Последние несколько лет я появляюсь здесь от случая к случаю.
— Но теперь, кажется, вы не скрывали своих намерений жить здесь?
«Не скрывала от Звягинцева и Таньки», — машинально отметила я, разумеется, мысленно.
— О своих планах я говорила весьма туманно.
— Вот как…
— Олег Сергеевич, — не выдержала я, — какое отношение мое намерение жить здесь может иметь к убийствам? По-моему, это бред.
— Как знать, — вздохнул он и тяжело поднялся. — Что ж, пойду, посмотрю, как там дела продвигаются.
Он ушел, а вскоре и я покинула дом, находиться в четырех стенах было невыносимо. Судя по всему, труп Юриса успели увезти, а новость уже достигла села: человек двадцать толпились неподалеку от места преступления. На меня внимание, безусловно, обратили, однако появление мое было встречено молчанием. Во взглядах, обращенных ко мне, осуждение, точно это я во всем виновата.
