– В его венах течет кровь Богарне через королеву Гортензию, кровь Талейрана, благодаря его деду, Шарлю де Флао, наконец, кровь Людовика XV через мать того же Шарля де Флао, урожденную Филель.
– Что касается королевы Гортензии, то я об этом знаю. Но я не понимаю, какое отношение Морни имеет к Талейрану и особенно к Людовику XV. Пожалуйста, объясните.
– Когда Шарль де Флао, который впоследствии был любовником королевы Гортензии, родился в 1785 году, его мать, графиня Аделаида, в течение пяти лет была признанной любовницей Талейрана, известного тогда как аббат Перигорский. И в отцовстве последнего не было никаких сомнений. С другой стороны, графиня де Флао была дочерью госпожи Филель, чей муж занимал незначительную должность в Версальском дворце. Эта дама была очень хорошенькой, а ее тело с благоухающей кожей было просто прекрасным: она помогла Людовику XV провести несколько приятных вечеров в небольших апартаментах Парк-о-Серфа. В результате этого королевского каприза на свет появилась Аделаида, дочь госпожи Филель.
– Вы весьма знающий человек, – заявила в ответ госпожа С., – но вам известно не всё. Это генеалогическое дерево нуждается в дополнении.
– Что еще можно к нему добавить?
– То, что в венах вашего сегодняшнего гостя течет также частица крови Романовых.
– В самом деле? Каким образом?
– Софья Трубецкая, вышедшая замуж за Морни, была единственным ребенком княгини Трубецкой, об амурных приключениях которой много говорили примерно в 1835 году. Всегда утверждали, что она была любовницей Николая I и что ее дочь была также и его дочерью. Достоверных доказательств этого, может быть, и нет, но серьезные предположения существуют. Например, после кончины княгини Трубецкой императрица Александра Федоровна, вдова императора Николая, взяла юную Софью к себе в дом, и через два года, когда Морни сделал ей предложение, император Александр II выделил ей приданое.
Критическое положение русских армий вызвало заседание Совета главнокомандующих союзных держав, собравшихся 7 июня в Шантильи под председательством французского генералиссимуса.
Генерал Жоффр выразился в том смысле, что когда союзная армия сдерживает основной напор со стороны неприятеля, ее партнеры должны прийти ей на помощь.
«В августе и сентябре 1914 года, – продолжил он, – русские стали наступать в Восточной Пруссии и в Галиции, чтобы облегчить участь франко-английских армий, которые отступали перед натиском германских сил. Теперь положение русских требует подобных действий с французско-английской стороны. Это такой же вопрос чести, как и интереса… На Западном фронте наступление, начатое французской армией 9 мая этого года на равнине Арраса, задержало большое количество немецких сил, которые в ином случае были бы направлены на восток; но это наступление не привело к прорыву вражеской линии и к задержанию продвижения немцев на русском фронте…»
Сообщив некоторые детали, он привел два соображения: