«Со всех концов родной земли доходят до меня обращения, свидетельствующие о горячем стремлении русских людей приложить свои силы к делу снабжения армии. В этом единодушии народном я черпаю непоколебимую уверенность в светлом будущем.
Затянувшаяся война требует всё нового напряжения. Но в одолении возрастающих трудностей и в неизбежных превратностях военного счастья крепнет и закаляется в наших сердцах решимость вести, с Божией помощью, борьбу до полного торжества русского оружия. Враг должен быть сломлен. До того не может быть мира.
С твердой верой в неиссякаемые силы России я ожидаю от правительственных и общественных учреждений, от русской промышленности и от всех верных сынов родины, без различия взглядов и положений, сплоченной, дружной работы для нужд нашей доблестной армии. На этой, единой отныне, всенародной задаче должны быть сосредоточены все помыслы объединенной и неодолимой в своем единстве России…»
Рескрипт объявляет, наконец, о скором созыве Государственного совета и Государственной думы.
В течение последних недель по приказу Верховного главнокомандования все евреи, проживавшие в Восточной Литве и в Курляндии, подлежали высылке в массовом порядке. Они высылались в направлении Житомира, Киева и Полтавы. Как обычно, русские власти приступили к осуществлению этой операции без малейшей подготовки, полностью пренебрегая какими-либо интересами евреев, и действовали с безжалостной жестокостью. Например, еврейское население Ковно, составлявшее 40 000 человек, было предупреждено также поджогами.
Одновременно по всей империи прокатилась новая волна антисемитизма. Если русские армии терпели поражения, то в этом были, конечно, виноваты евреи. Несколько дней назад реакционный журнал «Волга» вещал на своих страницах: «Народ России, оглянись и посмотри, кто твой настоящий враг: еврей! Никакой пощады еврею! Из поколения в поколение этот народ, проклятый Богом, все ненавидят и презирают. Кровь сынов священной России, которую они предают ежедневно, взывает к мщению!»
Численность евреев, высланных из Польши, Литвы и Курляндии со времени начала войны и всецело ставших жертвами самых жестоких страданий, превышает 600 000.
Этим вечером, примерно в одиннадцать часов, я отправился на прогулку по островам.
Как феерически красивы эти «белые ночи», ночи солнцестояния. Это сумерки? Или уже рассвет? Никто не может сказать точно. Молочного цвета, туманный, отливающий цветами радуги свет заполняет всё пространство до самой глубины зенита. Легкая перламутровая и опаловая дымка парит над водами. Ни малейшего признака ветерка. Деревья, набережные, тропинки, отдаленный горизонт, весь этот пейзаж погружен в религиозное спокойствие, в некую бесконечную пленительность. Всё это могло быть названо преддверием рая, местопребыванием обоготворенных душ умерших, украшением обители блаженных; и вы ищете тень финикийской Дидоны, блуждающей под миртами…
Высочайший рескрипт, распубликованный три дня назад, волнует умы. Со всех сторон требуют немедленного созыва Думы, требуют даже установления ответственности министров перед законодательными учреждениями, что явилось бы не чем иным, как концом самодержавия.
Наблюдается возбуждение среди рабочих. Один из моих осведомителей, Б., сообщает мне об усилении социалистической пропаганды в казармах, особенно в гвардейских. Павловский и Волынский полки будто бы уже довольно сильно заражены.
Между Бугом и Вислой австро-германцы продолжают свое наступление на Люблин. Русская армия отступает быстрыми следующими одним за другим переходами на позиции, которые она практически должна тут же оставлять из-за нехватки вооружения и боеприпасов.
Вчера в Санкт-Петербург приехал из Софии, после делового визита, председатель Сибирского банка Грубе, проницательность которого я часто имел возможность высоко оценивать.
Сегодня утром он навестил меня и поделился своими впечатлениями.