Чёткого списка Хозяин не вёл, поскольку с течением времени список всё равно бы менялся вместе с мировоззрением и дополняемым опытом создателя. Но всё же были некоторые постоянные элементы, не меняющиеся из года в год. Например, эмоции. Самые базовые, знакомые практически всем людям. Радость, Печаль, Гнев, Страх. Так же среди постоянных Черт были базовые потребности, особенно важные для Хозяина, к примеру Либидо, Голод, Гигиена. Иногда появлялись травмы, как осколки из собственного прошлого, и кто-то мог получить из-за этого неприятное событие в личной биографии. Некоторые Черты объединялись в более сложные, к примеру, Гнев и Азартность давали Страсть, и именно она в основном присутствовала как Черта создателя. Либидо и Чревоугодие, вкупе с Ленью превращались в Гедонию. И так далее.
И вся эта нестройная схема находилась в постоянном движении. Жильцы менялись под влиянием потребностей, их личности развивались. Эмоции перебегали от одного носителя к другому, Черты появлялись и исчезали, эмоции сливались и вновь разделялись, потребности усиливались или утихали. Характеры персонажей вновь и вновь претерпевали изменения и те не сходили из-за этого с ума. В смысле, они не могли совсем потерять рассудок, лишь немного выпасть из седла. Потому что они были ненастоящими, вымышленными. Но сами они этого осознать не могли. В них это не было заложено создателем. Важно было лишь помнить самому, что они ненастоящие.
Но даже не смотря на то, что жильцы были выдумкой, они влияли на Хозяина. Герои воздействовали на него, а он – на них. Они находились в плотной взаимосвязи и старательно заботились друг о друге. Хозяин берёг своих героев, а они заботились о его здоровье, психологическом в основном. Помогали проживать те самые травмы, преодолевать жизненные трудности, вместе с ним радовались и грустили, восторгались и разочаровывались, влюблялись и остывали. И продолжали убеждать создателя в своём существовании, настойчиво и непреклонно. Но, как знать, может они и были самыми настоящими, а их носитель был не согласен принять это? Может, всё это самообман и бегство от собственного сумасшествия? Знать бы наверняка…
Давайте спросим у них?
Эпизод 31. Вальс
– Бум!
Тяжёлая металлическая дверь грохнула о косяк. Помятый с виду мужчина вышел из своей комнаты. Он глянул на своё кресло и, откровенно поморщившись, просто сполз по стене на Пол, тут же закурив. Немец уставился на безмолвное ночное Небо. Чёрный потолок мерцал огоньками звёзд, вяло текли редкие сизые облака. Граммофон негромко проигрывал музыку, нежную и мелодичную. Она заполняла собой помещение, перекрывая собой все остальные шумы и успокаивая нервную систему. Крисс часто засыпала с включённым плеером, и музыка могла литься в Гостиную до самого утра.
Макс закрыл глаза и погрузился в эту музыку. Перед глазами вновь начали всплывать кадры из прошлого. Настолько давние, что он с трудом верил в происходящее, и что этот розовощёкий улыбчивый медик из памяти – это он сам. Учёный давал мыслям течь своим чередом, но вдруг он решил сфокусироваться на одном конкретном воспоминании. Он думал о ней.
В воздухе заискрились радужные огоньки и красивой вереницей опустились на Пол, кружась в причудливом танце. Искорки множились и постепенно складывались в человеческую фигуру, танцующую по кругу в Гостиной. Спустя несколько мгновений по комнате вальсировала искрящаяся женская фигура в платье свободного кроя.
– Линдэ? – не веря своим глазам, прошептал немец.
Женщина остановилась и беззвучно рассмеялась. Она неспешно подошла к ошарашенному Максу и нежно взяла его за руку. Мужчина не почувствовал прикосновения, только лёгкое ощущение давления. Поразмыслив, он осознал, что произошло и немного растерялся.
– Фантик, спасибо, конечно, но я не… – печально начал Учёный, но «Линдэ» поднесла палец к его губам и отрицательно покачала головой.
Она потянула немца на себя, подняв его с Пола, и очень чувственно обняла за шею. Так же, как и много лет назад. Мужчина положил руки на образ, но вновь ощутил лишь слабое сопротивление под пальцами, ни тепла, ни фактуры ткани, ничего, только мягкое давление извне. Она ненастоящая. Иллюзия. Но женщина так знакомо и по-родному улыбалась, так искрились счастьем её глаза, что нутро Макса невольно вздрагивало, а тепло бурными волнами приливало в грудь. Очевидно, Фантик создал образ из памяти Макса. То есть, это буквально копия воспоминания. Макс искренне улыбнулся.
«Линдэ» наконец ослабила объятия и начала медленно покачиваться в такт музыке. Её большие карие глаза блестели влагой и едва сдерживаемым восторгом, она закусывала нижнюю губу и бегло рассматривала его лицо, будто тоже не видела его много-много лет и очень соскучилась за это время. Они медленно танцевали под музыку и просто смотрели друг на друга.
– Да, – шёпотом проговорил Макс, – такой я тебя и запомнил. Сколько же лет прошло? Двадцать? Тридцать?
