– Вот этого я не понимаю до сих пор. И был бы рад найти объяснение. Я искал новое место для расширения лаборатории. Мне пришло анонимное сообщение, что в одном из заводских зданий ликвидировано предприятие и пустует целое здание. Большое, с хорошей вентиляцией. Как ты понимаешь – это и было то самое здание, в котором я сейчас живу. И в одном из помещений я нашёл портал. Дверной проём с ярким белым светом. Двери там не было. Я вошёл туда совершенно не задумываясь, и вышел в Гостиную. Там нашлись первые трое жителей, помню, они играли в карты и пили вино. Напугал их, – тихо смеётся, – они наперебой стали рассказывать о себе, об этом месте, о том, как сами попали в Квартиру, и это всё очень меня заинтересовало. Предчувствовал гряду новых экспериментов, – улыбается, смущённо отводит глаза. – Да, я действительно хотел пустить всех под нож, не кори меня, мне самому сейчас стыдно за это. Дверь я поставил уже сам, сделав её открывающейся только изнутри. А в последствии – и для тебя.
– Ты рад, что так получилось?
– Безмерно. Вы вылечили меня, – положил руки на плечи интервьюера, – вы подобрали и поставили на место мозг, выпавший где-то на пути к безумству. Не случись эта встреча – страшно представить, что бы я тут наворотил в конце концов, – пауза, тише. – Спасибо, Кристеллина.
– О, ты помнишь…
– Я всё помню, это часть моего мутированного тела, – тихо смеётся. – И да… Извини меня за ту жёсткость в прошлом. Это не…
– Не надо, Макс. Мне это было нужно тогда. Спасибо тебе за всё.
– Не за что, Meine Liebe, – поцеловал интервьюера в лоб. – Вы – моя семья. Нет ничего… важнее семьи.
Эпизод 39. Лазанья
– Все будут? Это быстро…
Жильцы кучно сидели на Кухне и с восторгом наблюдали за действом. Совершенно неузнаваемый на вид Макс готовил им ужин. А немец тем временем продолжал рассказывать о своих приключениях, не обращая внимания на все эти взгляды.
–…так вот и получилось, что меня не поддержал вообще никто. Даже из преданных, как мне казалось, коллег, – он зажевал кусочек моркови. – Ну и мне… больфе нисиво не офталофь… как пойфи профив всех.
Мужчина неаккуратно нашинковал овощи, периодически попадая ножом по пальцам, ранки на которых затягивались мгновенно, из них даже кровь не успевала выступить. Макс небрежно высыпал овощи на раскаленную сковороду.
– Я не особо боялся, хотя, нет… Признаюсь, перенервничал не на шутку. Но самое главное же начать, а потом уже… Не сойти с ума окончательно! – он вдруг очень громогласно рассмеялся, от чего все вздрогнули.
Никто не смел перебивать Учёного. Все немного нервозно улыбались, изредка переглядываясь. Даже Мэлвон сидел тихо и с восхищением разглядывал Макса и его новый облик. От прежнего стиля не осталось и следа. Мужчина был одет в некогда белый затасканный свитер с горлом. Сейчас это была серая дырявая тряпка с дырами и торчащими нитками, перепачканная запекшейся кровью и сажей. Вместо отутюженных кашемировых брюк теперь были солдатские карго цвета хаки, тоже затасканные и грязные. Прежними были только сапоги, но они больше не блестели лаком, а были сплошь сбитыми, смятыми и тоже с пулевыми отверстиями. На плечах и бедре Макса чернели портупеи с пустыми кобурами.
Макс почесал растрёпанную белую голову, вспоминая порядок готовки, поправил закатанные рукава свитера и продолжил.
– Так вот! Я довольно быстро стал условным врагом народа. Мою физиономию можно было увидеть на всех постерах и экранах по всей стране. А условным – потому что народу в действительности было тогда безразлично, кто этот враг. Но всё-таки я очень быстро нашёл подпольное сообщество, местное сопротивление. Очень слабое, буквально около десятка человек с дефицитом всех ресурсов. Но всё же они не сдавались. Они естественно с порога пальнули мне в голову с маузера. А вот когда я вста-а-а-ал… – он снова громко рассмеялся, заливисто и зажмуриваясь. – Вот тогда они меня выслушали!
Крисс толкнула в бок Рихтора и шепнула на ухо:
– Вообще не помню, чтобы он готовил еду.
– Я тоже, – кивнул гоблин, – стоит ли это есть?
– Тихо, – шикнула на них Лилиан, – не злите его…
