– Да я не злюсь, что ты, родная, – с улыбкой отозвался Макс, который прекрасно улавливал шёпот даже в шуме кухонной утвари. – Я был вынужден научиться готовить. И не только готовить. Но обо всём по-порядку. Так вот, о чём я? Таким образом, это сообщество и стало отправной точкой моих приключений. Сопротивление нужно было расширять. Мы начали вытаскивать из тюрем подопытных, что для меня вообще проблемой не было: я все эти места знаю как свои пять пальцев. Казалось бы, что могло пойти не так? А проблема состояла в том, что большинство этих людей обрабатывали сывороткой подчинения. По доброй воле на эксперименты уже не шёл практически никто, всех гнали шокерами и стволами. Сыворотка была временной, чтоб сохранить чистоту эксперимента, но чтоб минимизировать уход за биоматериалом. И потому эти люди противоборствовали своему спасению, – он поморщился. – Они кидались с кулаками, поднимали тревогу, кидались из окон на верную смерть, ох… Нужно было не просто их вытащить из-за решётки, а ещё выдержать их некоторое время, пока эффект препарата не выветрится. И это время не всегда у нас было. И антидота мы не раздобыли, к сожалению, никак не получалось. Нет, я мог бы, но там была велика вероятность попасть в плен, а это всё. Без поддержки эти ребята не справились бы. Так что время от времени нам приходилось устранять спасённых людей, что тяжело переносилось нами всеми. Там встречались знакомые лица, друзья и даже родственники.
Макс поставил противень в духовку и принялся вытирать всё что запачкал. Готовил он действительно быстро и уверенно, но очень неаккуратно, то и дело роняя и просыпая ингредиенты, что его самого совершенно не смущало. Собрав всё и вытерев начисто поверхности, он подошёл к старинной кофе-машине и налил себе чёрный кофе, не поднимая глаз на слушателей.
– А потом мы начали спасать детей. Просто целыми корпусами. Вот где был настоящий ужас. Перепуганные, тощие, слабые, обритые наголо все. Тут были уже разные варианты: и дети военнопленных; и дети ЭКО, рожденные и выращенные специально для экспериментов; и дети своих граждан, отнятые у них силой; и просто отданные на растерзание отпрыски… от подростка до младенца, – немец грузно сел на стул у плиты и закурил, смотря в никуда. – Когда я работал в лаборатории, я не ставил эксперименты на детях. Они действительно не подходили по параметрам, и я очень этому рад. Не знаю, смог бы я… даже не хочу знать.
В помещении повисла гробовая тишина. Макс сидел, уронив голову вниз. Он изрядно помрачнел и молча курил, как будто отключившись от внешнего мира. Соседи боялись нарушить эту тишину и выжидали, когда мужчина сам придёт в себя. Время всё шло, и первым не выдержал Мэлвон.
– А что потом?! – на него тут же все шикнули.
Макс вздрогнул, очнулся и улыбнулся жителям Квартиры. Он допил кофе одним глотком и встал.
– Извините. Так вот! После всего увиденного мне пришла в голову гениальная идея! Что ж, раз всё равно всё сообщество прогнило изнутри, все верхушки окружили себя незаслуженными благами, а граждане не хотят бороться за свои жизни, то самым рациональным будет разрушить этот мир до основания и построить заново! – он стоял, широко улыбаясь с горящими радостью глазами.
– И ты… что? – неуверенно спросила Крисс.
– Я подорвал все ядерные заряды! – весело ответил он, глупо похихикав. – Как в «Терминаторе», да-да! Я заморочился и запустил все ядерные бомбы одновременно! И они уничтожили всех! Ну тех, кто в бомбоубежище не успел спуститься, разумеется.
Все замерли. Макс посмеивался, как умалишённый, и оглядывал ошарашенные лица.
– ЧО??!! – первым вскочил гоблин.
– Так вот… что гремело тогда, – задумчиво проговорила Лилиан.
– Ты устроил войну, – тихо подумала вслух Крисс, – прямо настоящую ядерную войну.
– Да, к сожалению, – Макс пожал плечами и проверил духовку. – Сейчас у нас ядерная зима. В общей сложности я спас порядка пяти-шести сотен взрослых и около полутора тысяч детей. Настраиваем новый быт. В среднем я работаю где-то за десятерых человек, благо у меня нет жёсткой необходимости есть и спать. Я там и рабочий, и инженер, и охранник, и учитель, и повар, и нянька, и врач, в конце концов… но я очень доволен!
Немец непривычно живо улыбался, сверкая ровными белыми зубами. Он выключил плиту и голыми руками достал пышущий жаром противень из духовки. Поставив перед друзьями румяную ароматную лазанью, он победно посмотрел в их лица.
– Фирменное. Первое, что приготовил сам. Кушайте, – он опёрся на рабочий кухонный стол спиной, снова закурив.
Соседи с аппетитом ужинали. Макс с неприкрытой радостью и гордостью наблюдал за тем, как охотно они едят приготовленный им ужин, нахваливая его внезапный кулинарный талант. Сам он есть отказался, потому что голода как потребности всё равно не испытывал.
– А что, ты не ешь вообще? – спросил Рихтор.
– Я пью воду, – миролюбиво отозвался немец, – мне достаточно.
– Только воду? – удивился Винсент. – Простую?
– Да, я способен усвоить всё необходимое из простой воды. Если она минеральная – то вообще сказочно.
