— Место встречи изменить нельзя, — услышала я знакомый голос.
— У меня действительно сегодня день встреч со старыми знакомыми. Сашка, ты остался прежним, в отличие от одного нашего знакомого, которого я только что встретила.
— Судя по твоему взволнованному лицу, это был Митя.
— Да. Ты знал, что он в Москве и ничего мне не сказал?
— А ты помнишь, когда мы с тобой последний раз виделись?
— Ну… нет, не помню.
— Пять лет назад, — очень медленно и спокойно сказал Сашка.
— Не может быть. А мне казалось, что только недавно мы ездили к Ленке.
— Ты что, спала все эти годы, спящая красавица?
— Не знаю, может быть. Как ты живешь?
— Неплохо. Оформил несколько спектаклей, сначала в провинции, а сейчас мне предлагают в Москве. Лер, ты меня слушаешь?
— Конечно, почему ты меня спрашиваешь?
— Все началось сначала, да? Только увидела и опять сошла с ума?
— Саш, не начинай, пожалуйста. Ничего и не заканчивалось.
— Это я уже понял. Ты совершаешь ошибку. Но это твое дело.
— Безусловно. Ну что, опять на много лет расстаемся?
— Если хочешь. Но может, придешь на мой спектакль?
— Хорошо, позвони мне.
Я торопливо попрощалась. Скорее остаться одной и отдаться печали. «Чудесный финал долгого ожидания», — невесело усмехнулась я и поежилась от «радужных перспектив». Длинные нервные пальцы в характерном итальянском жесте маячили пред мысленным взором. Они словно отбрасывали меня, выталкивали из нежно взлелеянного прошлого и из Митиного личного пространства. «Кстати, очень изящный жест», — с печальным удовольствием пронеслось в голове. Продолжая жалеть свою потерянную молодость и утраченные иллюзии, я мужественно пришла к выводу, что, если я ему не нужна, буду строить отдельную, независимую от него, жизнь. Я решительно вступила на проезжую часть дороги. Вероятно, собиралась прямо отсюда начать новый путь… Резко притормозившая машина вернула меня к действительности и отрезвила.
— Ты что? Совсем ничего не видишь? Очки надень. Идиотка, — прошипел перепуганный водитель с побелевшим лицом.
В течение пятнадцати минут по пути домой я успела принять важные и абсолютно взаимоисключающие решения. Во-первых, вычеркнуть Митю из своей жизни. Во-вторых, пойти к Саше на спектакль. Возможно, он меня простит, и снова мы станем бродить по улицам нашей юности. Ни на минуту мне не пришло в голову, что попытка возобновить вялые неконкретные отношения со старым другом лишь усугубит мои тайные переживания о младшем Шабельском. В общем, я пыталась в очередной раз обмануть самое себя. Никогда и никогда мне не уйти от безнадежного чувства. И нечего заниматься самообманом. Потеряв последние остатки мужества, я опустилась на скамейку в нашем дворе. Немного посижу, соберусь с силами и пойду домой. К счастью, в нашем проходном садике никого не было. Удивительное место. Ни старушек, радостно каркающих на лавочке, ни детей, шныряющих из подъезда в подъезд. Только за решеткой, которая отделяет часть нашего двора от школьного, копошатся «продленники», гуркая весело и беззаботно. Митя обещал позвонить. Может, не так все плохо… Не стоит в очередной раз искать в его словах второй смысл. Буду надеяться…
Я никогда не была тонким психологом. Мотивы человеческих поступков мне были не очень интересны, поэтому и непонятны. Я старалась верить тому, что видела или слышала. Воспринимала все буквально, и мне казалось, что тайны, которыми многие персоны пытаются себя окружить, лишь попытка привлечь внимание. А на самом деле, если разобраться, все оказывается банально, просто и почти всегда прозаично, неинтересно. Это мой молодой, (юный) самонадеянный, недальновидный, неглубокий взгляд на мир и людей привел к неутешительным результатам. А главное, вовлек в поразительные секретные сложные перипетии взаимоотношений и судеб моих знакомых. Сидя на холодной облезлой лавочке молодости, я пожинаю плоды прямолинейности и наивности.
Сколько раз после неудач и поражений я, вернувшись к маме, зализывала раны, прячась в складках ее фартука, нервно пожирала восхитительные котлетки как лучшее лекарство от тоски.
Я приободрилась, спешно поднялась со скамейки и быстро направилась к подъезду, чтобы скорее попасть в свое убежище.
Я рылась в бездне своей сумочки в поисках ключей. Видимо, делала я это довольно активно и долго, потому что на пороге в позе нетерпеливого ожидания возникла родительница.
